Люси протянула руку и почувствовала, как в ладонь ей упал прохладный металлический кружочек. Она стиснула пальцы и некоторое время смотрела на Джесса, сидевшего рядом на траве. У нее промелькнула мысль о том, что надо отказаться.
Но когда Люси опустила голову и взглянула на брата, эта мысль тут же исчезла. Губы его посинели, глаза провалились. Он едва дышал. Осторожно, словно в руках у нее был стакан с последним глотком воды на Земле, Люси открыла крошечный медальон и прижала его к губам Джеймса.
И замерла, пристально глядя ему в лицо.
Последний вздох Джесса попал в его легкие, и грудь его приподнялась. Он открыл золотые глаза, и из четырех крошечных ранок на запястье хлынула черная жидкость – это его тело извергало из себя яд мандихора.
Люси стиснула медальон с такой силой, что его ребро врезалось ей в ладонь. Корделия ахнула, Мэтью поднял голову, и краски вернулись на его лицо. Он подполз к Джеймсу и положил его голову себе на колени.
Джеймс немного повернул голову и, хлопая ресницами, уставился куда-то в сторону. Люси знала, на кого он смотрит. Над ним склонился юноша с темными волосами и глазами цвета листьев боярышника; силуэт юноши постепенно расплывался, подобно облаку, которое разгоняет ветер.
–
– Что значит «кто я»? – воскликнул Мэтью. – Я твой
Он тут же принялся изображать целительные руны на всех участках кожи Джеймса, которые не были скрыты одеждой. Корделия радостно рассмеялась. Она понятия не имела, как Люси удалось вернуть брата к жизни, но сейчас это не имело значения.
– Я обращался не к тебе, Мэтью, – пробормотал Джеймс. Он снова закрыл глаза, и длинные изогнутые ресницы почти касались высоких скул. – Ты и сам мог бы до этого додуматься.
Мэтью провел по спутанным волосам друга рукой, украшенной сверкающими кольцами, и улыбнулся.
– Ты не хочешь рассказать нам о том, что с тобой произошло? Не каждый день твой
– Это долгая история, поверь мне, – ответил Джеймс. – Но сейчас мы вне опасности…
– Ты действительно убил мандихора? – перебила его Люси.
– Да, – кивнул Джеймс, – а Корделия уничтожила его хозяина.
Он через силу улыбнулся и обратился к Корделии: