Люси это раздражало. Она решительно направилась к семье, лавируя между группами гостей, но ее остановил Томас, который держал на руках их маленького кузена Александра. Последние несколько дней ребенок находился на попечении большого брата, поскольку тетя Сесили и дядя Габриэль помогали Тессе готовиться к празднику. Высокий, мускулистый Томас очень мило смотрелся с малышом на руках, хотя Люси ни за что не сказала бы ему об этом – чтобы не зазнавался.

– Люс, – жалобно обратился к ней Томас. – Я должен поздороваться с Корделией и Алистером. Ты не подержишь минутку этого неугомонного младенца?

– Я не младенец, – сообщил Александр, посасывая палочку лакрицы.

– Можно, – нехотя ответила Люси, – однако не сказала бы, что мне этого особенно хочется.

– Мэтью, – требовательно произнес Александр. Мэтью был его любимцем среди взрослых. – Оскар.

– Не думаю, что Оскара сюда приглашали, старина, – сказал Томас. – Как-никак, он пес.

– Мне кажется, тебе лучше поискать Мэтью, – посоветовала Люси, глядя на недовольное личико ребенка. Томас криво усмехнулся и скрылся в толпе.

Люси с восторгом заметила среди гостей Магнуса Бейна, отдаленно напоминавшего пирата – на нем был жилет с рубиновыми пуговицами и рубиновые серьги. Определенно, он произвел фурор среди Сумеречных охотников.

Люси находилась посередине зала, когда Чарльз, который слегка пошатывался, словно уже успел где-то набраться, залез на скамью и постучал фамильным перстнем о свой бокал.

– Прошу прощения! – воскликнул он, и гости постепенно притихли. – Я хотел бы сказать несколько слов.

Эрондейлы были слишком добры к Корделии, когда приняли ее в свою семью. Она не знала, как смотреть в лицо Уиллу и Тессе, которые понятия не имели о том, что все это – лишь спектакль. Она не была их новой дочерью. Они с Джеймсом собирались развестись через год.

Джеймс тоже был ужасно добр и ужасно любезен. За дни, прошедшие после их помолвки, у Корделии постепенно возникло убеждение, что она нарочно заманила его, заставила жениться на себе. Оба прекрасно понимали: если бы она не пожертвовала своей репутацией ради того, чтобы предоставить ему алиби, он сейчас сидел бы в тюремной камере в Безмолвном городе. После такого он просто обязан был сделать ей предложение.

Да, Джеймс улыбался всякий раз, когда взгляды их встречались – улыбался своей очаровательной улыбкой, словно хотел сказать Корделии, что она чудесна, что он счастлив с ней. Но это не помогало; Корделия говорила себе, что у Джеймса доброе сердце, только и всего. Он не любил ее, ничто не могло этого изменить.