К немалому изумлению Корделии, Алистер поддерживал ее последние несколько дней и служил ей огромным утешением. Он приносил ей чай, играл с ней в шахматы, словом, всячески старался отвлечь ее от неприятных мыслей. Они почти не говорили о возвращении Элиаса. Корделия не помнила, чтобы брат хоть на минуту оставил ее одну в доме – он даже не виделся с Чарльзом.

Как раз в этот момент Чарльз забрался на скамью и закричал, желая привлечь к себе всеобщее внимание; люди оборачивались, перешептывались, но постепенно шум утих. На лицах гостей и хозяев отразилось недоумение. Сона нахмурилась: очевидно, сочла, что Чарльз ведет себя крайне невоспитанно. Если бы она только знала, мрачно подумала Корделия.

– Позвольте мне первому поднять бокал за счастье молодых! – заорал Чарльз и взмахнул бокалом. – За Джеймса Эрондейла и Корделию Карстерс! От себя хотелось бы добавить, что я всегда относился к Джеймсу, парабатаю Мэтью, как к своему младшему брату.

– Как к младшему брату, которого ты перед всем Анклавом обвинял в разрушении оранжерей, – пробормотал Уилл.

– А что касается Корделии Карстерс – как мне описать ее? – продолжал Чарльз.

– Интересно, как может ее описать тот, кто с ней практически не знаком, – буркнул Джеймс.

– Она одновременно красива и прекрасна, – объявил Чарльз, предоставив слушателям размышлять о различии между этими двумя эпитетами, – а также необыкновенно храбра. Я уверен, что она сделает Джеймса счастливым, точно так же, как моя очаровательная Грейс вскоре осчастливит меня. – Он улыбнулся девушке, которая стояла рядом с непроницаемым лицом, глядя в пространство. – Да, вы не ошиблись. Я хотел объявить о том, что мы с Грейс Блэкторн обручены. Разумеется, все присутствующие приглашены на свадьбу.

Корделия бросила быстрый взгляд на Алистера; лицо его было бесстрастным, но она заметила, что руки, спрятанные в карманы, сжаты в кулаки. Джеймс прищурился.

Чарльз весело продолжал:

– И, наконец, от души благодарю всех членов нашего Анклава, которые поддерживали меня в качестве заместителя Консула во время недавних трагических событий. Конечно, я еще молод для того, чтобы нести такую ответственность, но можно ли отказываться, если долг зовет? Разумеется, нельзя. Я хочу сказать лишь одно: мне чрезвычайно льстит доверие, которое оказала мне матушка, мне дорога любовь моей невесты и вера нашего народа…

– Спасибо, Чарльз!

Джеймс появился рядом с Чарльзом и коварно толкнул ногой скамью; скамья перевернулась, и оратор едва не шлепнулся на пол, но Джеймс вовремя подхватил его, поставил на ноги и похлопал по плечу.