– Ну что, попался… глупец? – ликующе воскликнул запыхавшийся граф, готовясь нанести последний удар. – сейчас… я приколю… тебя… к этому… дереву, как… жалкое… насекомое!.. Насажу… на мою… острую… булавку!.. Можешь… молиться… если… успеешь!..

Дальше произошло то, что молодой человек запомнил отчетливо. Время будто растянулось в длинную раскрашенную скатерть: движения графа стали плавными и медленными, он гулко захохотал, обнажая омерзительные редкие зубы, и направил жало клинка прямо в грудь своего противника. Но что-то живое выскочило у него из груди с левой стороны, и багровое пятно завораживающе стало растекаться по его светло-серому камзолу из превосходной замши. Граф изменился в лице, краска отливала от щек, глаза закатывались, а руки, уронив шпагу, что-то хватали в воздухе. Клинок падал долго. Слишком долго. Казалось, он совсем не движется: вот его опасный острый конец проходит линию груди молодого человека, отклоняясь вправо и, словно желая на прощание отдать должное солнцу, задирает отточенный нос в небо, а потом смертельно раненой птицей опускается на помятую желтую траву, подскочив дважды от соприкосновения с землей, как от ядовитого укуса. А, может быть, это была агония? Шпага распростерлась по спокойному покрову травы и листьев, умиротворенно вытянулась и застыла…

Юноша не мог поверить своим глазам, он не находил в себе сил оторвать взгляда от лежащего на земле оружия. Мир остановился вокруг него. Секунда длилась час.

Вдруг чья-то тяжелая рука закатила ему такую увесистую пощечину, что мир сразу ожил, зазвенел, а реальность, придя в себя, вновь обрела устойчивость. Обернувшись, юноша увидел крепкого мужчину лет тридцати, вытирающего пучком травы сталь шпаги. Одет он был в потрепанный дорожный костюм с тяжелым плащом; широкополая шляпа была украшена лишь потускневшей медной пряжкой. Обветренное лицо незнакомца свидетельствовало о долговременно пребывании на воздухе.

– Очнулся? – дружелюбно осведомился тот и протянул ему клинок. – Бери и больше не роняй.

– Что вы сказали? – переспросил молодой человек.

– О, да тебя, возможно, задело, раз ты плохо соображаешь!

– Я что, потерял свою шпагу? – удивился юноша.

– Бывает! – миролюбиво сообщил мужчина. – Главное, жизнь не потерял, благодари Бога и меня!

– Что произошло?

– Наверное, ты совсем ополоумел! Просыпайся!

– Где граф?

– А, покойник? Да вон валяется.

И незнакомец небрежным жестом кивнул в сторону, где молодой человек с ужасом узрел распростертую по земле фигуру, похожую сейчас на брошенный мешок с углем, каких много бывает в порту или возле шахты, где добывают черное топливо. Ветер шевелил редкие кудряшки графа, и они словно о чем-то деловито переговаривались, как торговцы, уточняя цену, за которую можно выгодно продать ветру надоевшее жирное тело.