Дрожь в ее теле внезапно прекратилась. Теперь она стояла под ладонями Руна уверенно, твердо, ее Сила пульсировала ровным, тонким, только что установившимся пламенем. Она повторила:
— Если я могу оказаться в том месте, я найду путь.
Рун сделал глубокий вдох, всматриваясь в ее глаза, и в ответ на него бесстрашно взглянула тигрица. Его вдруг поразило еще одно осознание, он говорил и отчетливо понимал, что сказанное им чистая правда.
— Дело не только в тебе. Что бы со мной ни происходило, я все это помню, — сказал Грифон. — Вокруг меня изменялись пространство и время, но я всегда знал свое место. Для нас с тобой уже дважды менялось прошлое, но я помню все. Если ты вдруг ошибешься — если ты умрешь — клянусь, я найду способ пройти сквозь время еще раз, я найду тебя. Неважно, где ты будешь. Неважно, когда. Клянусь.
Стоило ли удивляться? Столь сокрушительная радость озарила ее лицо, именно она поведет ее вперед сквозь века. Боги, сколько страсти помещалось в этой смертной. Страсть заполняла чашу ее сердца до самого верха, выплескиваясь через края.
Рун вспомнил о той, своей, Карлинг, оставшейся без защиты в номере отеля. Время утекало и для нее тоже.
— Мне нужно идти, — сказал он коротко. — Найди укрытие. Оставайся там. Не спи. Делай все, что в твоих силах, чтобы защитить себя. Для тебя эта ночь особенно опасна.
Она огляделась, быстро, но внимательно, и твердо кивнула.
— Я буду осторожна. Все будет в порядке.
Эта юная женщина не была его Карлинг. И даже если бы им двоим была дарована роскошь неограниченного времени вместе, он совершенно не был уверен, что у них нашлись бы хоть какие-то темы для разговора. Но он все равно не смог устоять, накрыл ее нежную щеку ладонью.
— Я буду бережно хранить воспоминание о встрече с такой тобой, — сказал он, и поцеловал ее.
Карлинг стояла, не дыша, сконцентрировав все свои чувства на прикосновении его уст, таком жадном и одновременно нежном, наполненном сиянием его Силы. Никто никогда не касался ее подобным образом. И теперь она точно знала, что ни за что не позволит этому старому жалкому царьку целовать ее в губы. Но потом Рун отпустил Карлинг, поднял с земли свое оружие, и ей оставалось только смотреть, как он повернулся и исчез из вида.
Просто растворился, словно сон. Или видение, вызванное заклинанием.
Она коснулась пальцами своих губ. Все еще чувствовала покалывание, хотя Рун уже ушел.