Но она каждый раз останавливала себя, и не успевала опомниться, как Скади снова срывалась с места.

«Я слишком много думаю, – твердила Ангербода себе, но всё равно каждый раз замирала от страха. – Что, если я неверно всё понимаю? Что, если я неверно поняла её с самого начала? Что, если всё это только у меня в голове?»

Волчица все эти месяцы по большей части безмолвно наблюдала за ней, но иногда бросала на ведьму понимающие взгляды, когда Скади отворачивалась в другую сторону.

– Ты когда-нибудь вспоминаешь о своей кузине Гёрд? – спросила Ангербода подругу однажды вечером, когда они сидели напротив друг друга за столом. Охотница только что вернулась из одной из своих долгих поездок, на щеках всё ещё цвёл румянец от холода, а в руках она держала дымящуюся миску с тушёным мясом. Волчица сидела в углу и грызла ногу какого-то некрупного копытного, которого загнала ранее в тот день.

– Не очень часто, – призналась Скади. – Когда я приехала к Гимиру за растениями, её пожилая мать бродила по дому с поникшей головой. Она говорит о Гёрд в прошедшем времени, как будто та умерла, а не вышла замуж. Хотя в Асгарде ей живется плохо, – добавила она, и её мрачное выражение лица побудило Ангербоду не расспрашивать дальше.

Ведьма почувствовала лёгкий укол жалости к своей бывшей подруге, но отбросила это чувство и выпрямилась над миской.

– Что ж, таково было её решение.

– У неё не было особого выбора, выходить или нет замуж за Фрейра, – мягко ответила Скади. – Ну а после того оставался всего один шаг до предательства, что она и была вынуждена сделать – выдать тебя богам. Я не могу простить ей то, как она поступила с тобой и своей семьёй, но я понимаю, почему так произошло. Есть разница между пониманием и прощением. И одно возможно без другого.

Ангербода хмыкнула, поднося миску с рагу ко рту, чтобы отхлебнуть из неё. Она часто думала о Гёрд, когда смотрела на свой плетёный пояс, который за время странствий довольно сильно выцвел и засалился, и не важно, сколько раз она его стирала. Сделан он был поистине искусно, раз уж продержался так долго.

– Я понимаю, – произнесла колдунья через некоторое время. – Но, как ты и сказала, я также не могу ей простить того, что произошло, и надеюсь, что никогда больше её не увижу.

Скади задумалась.

– Ты не можешь простить Локи и при этом не простить Гёрд.

Ангербода застыла, чуть не поднеся миску ко рту.

– А кто сказал, что я простила Локи?