Я втянула несколько раз, ставший вдруг ледяным, воздух и выскользнула в открывшуюся бесшумно дверь, скользнула в коридор, хватая длинный рожок для обуви.

Трясло.

От какой-то дикой смеси страха и чудовищной злости. Какое из чувств было сильнее, не понимала. Последний шаг из коридора на кухню я сделала между ударами собственного сердца, облизала пересохшие губы, крепче сжала металлическую хрень в руках. Длинную, неудобную, но… какие еще варианты? Тело напряглось. Каждая мышца, каждый нерв. Частил в висках пульс, впиваясь острыми иголками в раскалывающиеся виски.

Пригнулась, отвела руку, шипя сквозь зубы, чтобы не кричать. И в следующий миг остановилась у стола, упала безвольно на стул у распахнутой двери.

— Я придушу тебя, Ястреб, — вышло вместе со свистом воздуха, вырвавшимся из легких. Гор тут же повернулся от плиты. Улыбнулся.

В спортивках, футболке, в темных волосах поблескивали капли воды, на сковороде что-то шипело, солонка, перечница, еще какие-то приправы рядом в ряд.

Жадный глоток воздуха с моей стороны.

Я смотрела на Игоря, и не могла больше выдавить ни звука. Ударился с громким металлическим звоном рожок о плитку пола, заставляя Гора перевести на него удивленный взгляд. А из моей груди все-таки вырвалось то ли рычание, то ли стон. В груди клокотало что-то странное и липкое. Не было бы так хреново, я бы его действительно сейчас придушила. Слишком велико искушение.

— Не хотел тебя пугать, — снова улыбнулся он. Осторожно улыбнулся, как будто все понимал. Хрен знает, может и понимал.

— И тем не менее напугал. Что ты здесь делаешь и как вошел? — процедила, стараясь не шевелиться. Адреналин начал спадать, и меня скручивало от боли.

Ястреб посмотрел как-то странно: со смесью недоверия и удивления, отвернулся к плите, накрыл крышкой сковородку, зазвенел чашками. Он странно непривычно смотрелся на моей кухне. Вообще все сейчас происходящее выглядело не более чем пьяной фантазией. Хотя бы потому что, кажется, на этой кухне впервые кто-то по-настоящему что-то готовил. Да и внешний вид Игоря… Слишком уверенные движения.

Нервный смешок замер на губах, но так и не сорвался. Я все еще ждала ответ.

— Меня впустила Энджи, — сказал так, как будто это все должно было прояснить. — Как ты себя чувствуешь?

— Башка трещит, — пожала плечами. — Почему ты…

Я хотела спросить, почему он вернулся, почему гребаная Энджи его пустила, но договорить мне никто не дал. Ястреб потянулся к кухонному острову, а в следующий миг поставил передо мной стакан с какой-то мутной белой дрянью внутри. Как разбавленное водой молоко.