Поэтому я скинула с себя домашние шмотки и полезла в шкаф за спортивной одеждой. Надо сбросить хотя бы энергию, избавиться хоть от чего-то, а пока бегаю, подумаю о том, что рассказала матушка о Екатерине Николаевне. Пойму, что делать с этой информацией.

Я натягивала толстовку, когда в спальню вошел Ястреб, вскинул удивленно брови.

— Я так понимаю, все прошло не очень? — спросил Гор, помедлил несколько секунд, пока я подыскивала слова, а потом стащил с себя футболку. И меня переклинило, пальцы замерли на змейке толстовки, взгляд прилип к Ястребу. Шея, плечи, идеальное тело с этими потрясающими кубиками, мышцами, венами…

Фа-а-а-к…

— Лава? — он потянулся к штанам, ленивая, полная понимания улыбка расползлась по жестким губам. Тягучие нотки в голосе сделали все только хуже.

— М-м-м, — промычала в ответ.

Воронова, ты тупеешь с каждым мгновением.

— Прости… — все-таки моргнула я. — Нормально прошло, но мне… надо проветрить мозги. Хочу пробежаться и подумать.

— Две минуты, — кивнул Гор, ныряя в шкаф за своей одеждой. Возражать я не сочла нужным, не нашла причин для отказа. Мне будет спокойнее, если Ястреб будет рядом.

А через две минуты мы действительно стояли у подъезда, и я настраивала на руке трекер, бросая косые взгляды на Игоря.

Казалось, он понимал, что мне не хочется обсуждать беседу с мамой, кажется, даже понимал, что вообще говорить не хочется. Поэтому просто мотнул головой и первым перешел на бег. Я включила музыку и сорвалась следом.

Не в Артеме дело. Дело в том, что мне страшно, чертовски страшно поверить в Гора, в нас. Потому что, если поверю и ошибусь, не выживу…

И у меня даже получилось ни о чем не думать. По крайней мере, первые минут пятнадцать. Бежала немного позади Ястреба, наблюдая и наслаждаясь тем, как перекатываются под одеждой мышцы, как плавно и легко он двигается, как тихо стучат кроссовки по асфальту. И внутри дрожала от раздражения. Мама умеет давить на больное, мама знает, куда бить, и мама… почти ничего нового не рассказала.

Екатерина Николаевна сошла с ума, лежала в больнице, преследовала нас, считала, что я — это Дым. Все так очевидно и так… нереально.

В моей голове упорно не складывалась картинка. Я не могла себе представить Екатерину Николаевну, оставляющую мне зайца на капоте кара, пишущую сообщения и пытающуюся свести меня с ума, нанимающую детей и запускающую дронов. Это… все равно что Энджи превратится в Ириту, все равно что наше свежее мясо перестанет выдавать лажу.

Так же нереально, как отсутствие правок от клиента в проект.

Вообще все, что происходило, казалось каким-то бредом. Я прокручивала в голове события последних недель: сообщения, подарки, надпись на двери, столкновение с парнем на самокате, Мирошкина, если он, конечно, имеет ко всему этому отношение. Имеет, скорее всего, потому что сообщения начали приходить почти сразу после нападения. Глупо считать, что просто так совпало. Прокручивала, но не могла никак понять, что нужно анону. Свести меня с ума? Зачем?