– Санаду!

– Это ты у Дегона так кричать научился, теперь вместо него будешь рыкать?

Лицо Эзалона идёт красными пятнами, глаза лезут из орбит. Исключительно из беспокойства о здоровье друга Санаду садится ровно, сцепляет пальцы и с самым серьёзным видом спрашивает:

– Что случилось?

Набрав в лёгкие воздуха, Эзалон шумно выдыхает и спрашивает:

– Ты и надо мной поиздеваться решил?

– Да с чего ты взял такую глупость? – Санаду вскидывает брови, – да что бы я, да над тобой… – и он осекается под звереющим взглядом Эзалона и извиняющимся тоном добавляет, – а, ну, да, если учесть тот раз…

– И позатот. И позапозатот! Санаду, ты хоть запоминай, что и кому делаешь!

– Если я буду запоминать каждый раз, когда… – Он снова осекается, примирительно улыбается и вежливо продолжает. – Так что случилось?

Фыркнув, платочком утерев покрытый испариной лоб, Эзалон усаживается на стул для посетителей. И грозно вопрошает:

– Ты зачем спаиваешь наставников?

– Я их не спаивал, они сами пришли и вынесли мой погреб, я в этой ситуации вообще пострадавшая сторона!

Эзалон укоризненно на него смотрит. Санаду не сдаётся:

– Да правда они сами напросились!

– Зачем ты на центральной площади Академии избил веником наракского посла? Ты хоть понимаешь, чему учишь подрастающее поколение? Признаю, Шаантарэн бывает тяжёлым в общении, но он посол. А мы должны налаживать отношения с демонами, а ты его веником!

– Не веником, а букетом, и вообще такого не было.

Эзалон награждает его самым укоризненным из своих взглядов. Санаду доверительным тоном сообщает:

– Он споткнулся и сам упал на свой букет.

Взгляд Эзалона повышает градус укоризненности.

– Несколько раз, – неохотно признаёт Санаду.