Первым в себя приходит Таврос, встряхивает головой и снова ударяет посохом по полу:
– Я увольняюсь.
– Вы повторяетесь, – вставляет Санаду.
Эзалон на него шикает, а затем поворачивается к Тавросу, у которого нервно дёргается глаз. Всего раз, но…
– Дорогой коллега, – Эзалон почти ласков. – У вас возникли какие-то проблемы?
– Я не могу служить в заведении, где меня постоянно оскорбляют! Я был готов терпеть неуважение от студентов, ведь они юны и глупы, чаще всего не понимают, что делают, но когда вопиющее неуважение позволяет себе соректор…
– Что он сделал? – Эзалон успевает опередить открывшего рот для ответа Санаду.
И тот под гневным взглядом Тавроса откидывается на спинку кресла и изображает предельное внимание к ожидаемому ответу. У Тавроса раздуваются ноздри, он резко поворачивается к Эзалону и спрашивает:
– Вы видели расписание в преподавательской гостиной?
Покосившись на Санаду и оценив выражение его лица, Эзалон дрогнувшим голосом спрашивает:
– Нет, а что там?
В его вопросе сквозит такой неподдельный ужас, что Таврос сбивается, прикидывая, какие предположения могли перепугать демона. Но быстро берёт себя в руки и указывает посохом на Санаду, чеканит:
– Он приписал себе уроки некромантии.
– И только? – облегчённо выдыхает Эзалон и резко выпрямляется, принимая прежний строгий вид. – Что он сделал? То есть как? Зачем?
– Ну, – вступает в разговор Санаду, – если у Тавроса не хватает способностей объяснить некромантию студентке из непризнанного мира, придётся мне его заменить.
Тавроса аж перекашивает. Пространство вокруг него закипает от выплеснутой силы.
– Что конкретно случилось? – Эзалон невольно отступает на шаг. – Объясните понятнее.
– Он оскорбил меня и всех некромантов, – снова чеканит Таврос. – Он добавил в публичное расписание свои уроки некромантии со студенткой Клеопатрой. Он, вампир, посмел записать себя профессором некромантии! Публично! Это плевок в лицо всем некромантам! И великой богине Магарет!
Эзалон обречённо вздыхает. Санаду стоически сдерживает улыбку.
А Таврос продолжает уже презрительно: