Ну, ничего! Искать я теперь не брошу! После такого… Пусть хоть где прячется — всё равно найду. Найду и верну обратно!

Неужели эта виэлийка столько значит для него?

Задумчиво и потому серьёзно глядел Лидас на Кэйдара. Смотрел и будто не узнавал его. Ты ли это, Кэйдар, насмешливый и небрежный со всеми, кто тебя окружает? Трудно поверить, что какая-то женщина — рабыня, тем более — смогла лишить тебя покоя. Вспомни себя! Это ты с лёгкостью менял наложниц, в походах первым выбирал себе наиболее красивых женщин, а потом, получив своё, отдавал их на продажу. Сколько их было у тебя, таких, как эта виэлийка Ирида? Десятки! И сейчас ты озаботился одной из них. Дела государственной важности заброшены, Отец Воплощённый недоволен, а ты мечешься по городу с утра до ночи — и всё ради беглой рабыни! Что она тебе? Или всё дело в ребёнке?

Эта виэлийка вынашивала тебе сына, поэтому ты и ищешь её. Он тебе нужен, твой ребёнок, будущий возможный Наследник Империи.

— Она была одна, без ребёнка?

— Одна, — Кэйдар это слово выдохнул, резко вздёргивая подбородок. Смотрел на Лидаса и будто не видел, смотрел с незнакомой улыбкой на губах, а глаза — как в дымке. Он всё ещё был там, на улице. Заново переживал момент встречи.

— Отец Воплощённый хочет видеть тебя сегодня, сразу же после обеда, — Лидас наконец-то сообщил то, ради чего переступил порог этой комнаты. Теперь и идти можно. Кэйдар сейчас так выглядит, будто оказался свидетелем чуда. Даже забавно это как-то. С ним говорить бесполезно, только кивком и отделался.

________________

Из всех, взятых с собой денег, после основных покупок ещё осталось три мелких медных монеты. И пол-лиги не удалось сэкономить. А может, что-то забыла купить? Так, три свежих рыбины («из утреннего улова, госпожа… Берите на суп, не пожалеете»), небольшой мешочек проса, чистое, отборное, грех такое не купить, да и торговка, знакомая, давняя приятельница Мирны, сверх меры ещё сыпанула полчашки… А мука ещё есть. На пресные лепёшки, как обычно, хватит на завтрашний день, а там Мирна обещала попросить в долг в соседней лавке.

Ирида шла по улице торопливым шагом, тяжёлая корзина оттягивала руку. Привычно не глядя по сторонам, пересчитывала в уме все сделанные покупки и тут спохватилась, вспомнила: «А Тирону молока?!.. Ах, ты, Мать Хранительница! — присказка, перенятая от Мирны, сорвалась с языка сама собой. — Бутылочку свежего козьего молока, так, чтоб ещё разбавить можно было… А не купишь, опять будет плакать ночью, останется голодным. Ему же давно уже не хватает своего… И яблоко! Ты же сама хотела ещё купить ему яблоко. Тёртое, с ложечки, он любит, когда так…»