— Мёду?! Опомнись! — Мирна гладила шершавой сухой ладонью мальчика по головке, прижимала его к себе другой рукой. — Вон, дров лучше добавь. Стены и пол, ледяные. Ещё простудить ребёнка нам не хватало…

— Это же последние на сегодня… Сидонас только завтра принесёт новую вязанку, — Тутал несмело попытался возразить, при этом ломая всё ещё сильными руками сухую ветку яблони. Бросая дрова на разворошенные угли, добавил:- Пока огонь горит, варить бы чего-нибудь поставить… обед уже подавать пора, а у нас… у нас ещё не варено…

— Ай, разворчался! — прикрикнула Мирна, она была не сердита, скорее, встревожена. Передав ребёнка Туталу, сказала:- Сейчас поставлю пока воду… Придёт наша Ирида, куда она денется… — Говорила, наливая ковшиком воду в котёл, подвешенный над огнём на крюк, в голосе её звучала бодрость, и движения всё те же, быстрые, но без суеты, верить невольно начинаешь, глядя на неё, что дело будет сделано вовремя, и обед подан, и ребёнок накормлен.

Вода в котле уже закипала, пар поднимался к потолку, когда вернулась наконец-то Ирида. Ворвалась в комнату почти бегом, только платье шелестело при каждом шаге.

— Ты где… — Мирна не договорила, обернувшись, глядя на брошенную на пол корзину с покупками — рыбьи хвосты торчали из развернувшихся капустных листьев. Поняла: что-то случилось, подняла глаза на Ириду. Та, белая, как отбеленное под солнцем и дождём полотно, порывистым движением вырвав сына из рук Тутала, прижала ребёнка к себе, сильно-сильно, так, будто кто-то хотел отобрать его. Тирон, узнавший мать, испуганно притих, ни ручкой, ни ножкой не двинул, смотрел, удивлённо округлив глаза и раскрыв рот. О плаче забыл, будто понимал, что крик его сейчас неуместен.

— Не отдам… Не отдам никому… Своего мальчика, своего маленького мальчика…

Ирида целовала его нежные пухленькие щёчки, чёрные волосы на макушке, шептала, как заклинание, после каждого поцелуя, пока не расплакалась сама.

«Он не догнал тебя! Он и не сумеет тебя догнать!.. Мать Создательница не позволит… Спрячет в своём храме от его жадных глаз… Убережёт… Ему никогда нас здесь не найти… Никогда!»

Плакала беззвучно, сама своих слёз не замечая, не замечая стариков, глядящих на неё с изумлённым любопытством.

Успокоилась неожиданно, хотя сердце продолжало бешенно колотиться, и пальцы дрожали, но голос прозвучал неожиданно ровно:

— Я забыла купить молока…

— Я схожу! — предложила Мирна, бросая на стол ложку. — Деньги остались?

Мирна ушла почти тут же. Тутал предложил взять Тирона к себе, а Ирида принялась быстро чистить рыбу. Скребла ножом радужную чешую с такой злостью и отчаянием, что зубы сами собой стискивались. «Не отдам! Забери попробуй! Только попробуй!» Острие ножа вонзилось в рыбий живот, будто Кэйдар был перед ней, кричащий, рвущийся к ней прямо через бычью упряжку, такой, каким она видела его в последнюю секунду.