Кособокая дверь, распахнутая настежь, позволяла солнечному свету и теплу попадать внутрь. Огонь, неохотно взявшийся за отсыревшие дрова, при свете дня казался невидимым, только нагретый воздух, поднимаясь вверх, дрожал, разгоняя сырость и запах необжитого жилья.

— Ладно, пойду, посмотрю, что там в загонах. — Лидас поднялся. — Заодно глянуть надо, есть ли здесь где поблизости вода… Не хочешь со мной?

Нет, Кэйдар не хотел, бросил лишь в его сторону угрюмый взгляд исподлобья, подпёр кулаками склонившуюся голову.

Лидас не стал уговаривать, с понимающим вздохом отвернулся, пошёл на улицу.

Ко всему, что с ними происходило, он относился со стоическим спокойствием и терпением. Опыт прошлых походов в горы, жизнь среди пастухов и иданских крестьян помогали ему и сейчас. Он пас телят, убирал в загонах, натаскивал в поилки воду из ручья среди скал, готовил есть себе и Кэйдару — всё делал сам, а к вечеру буквально валился с ног от усталости, падал на своё место и тут же засыпал без всяких снов.

Несколько раз поначалу, ещё в первые дни, просил Кэйдара помочь сделать то или это, но тот смотрел безучастно, с безразличием и апатией, попросту смысла не видел во всей этой суете, и Лидас оставил его в покое. Пускай хотя бы ходит следом, постоянно на глазах, глядишь, не выкинет больше никаких глупостей.

Пасти без лошади и даже без собаки было довольно трудно. Немного поразмыслив и вспомнив, как это делали у него на родине, Лидас из кольев и лозы соорудил переносные ограды. Огораживал ими части луговины, вбивая заострённые колья в землю и выпуская стадо лишь на отведённый участок. Так телята могли пастись на постоянно свежей траве, а сама пастьба отнимала намного меньше времени и сил.

Им нечасто удавалось пообщаться, и это при том, что других людей они не видели по пять дней кряду. Кэйдар предпочитал одиночество, подолгу пропадал на своём любимом месте. Это был огромный плоско придавленный камень почти у самого края, отвесно обрывающегося в бездну. Кэйдар просиживал здесь часами, обхватив колени руками и глядя прямо перед собой, либо лежал, растянувшись, на нагретой солнцем поверхности.

Лидас часто находил Кэйдара именно здесь, когда выходил позвать ужинать или обедать. Бывало, и сам присаживался рядом и, свесив ноги, любовался горами вокруг, кое-где поросшими лесом. В такие минуты он отдыхал телом и душой. Он будто домой попадал на миг, в родные Иданские горы. И тогда тоска Кэйдара была ему особенно понятна.

_________________

Кэйдар лежал на животе, положив подбородок на сложенные прямо перед собой руки, медленно и сонно моргая, смотрел на неровную линию скал, заслоняющих собой полнеба. Послеполуденное солнце пекло так, что спина через тонкую ткань рубашки уже горела, и волосы на затылке, чёрные, сильно отросшие, почти такие же длинные, как у всех варваров вокруг, тоже нагрелись.