Лидас особо не думал, с чего он начнёт этот разговор, да и сам факт общения с марагом его не очень-то радовал, поэтому сейчас довольно долго молчал, глядел, как варвар натягивает через голову рубашку, как неспешно он задёргивает тесёмки на горле и на рукавах. Рубашка та ещё, в которой он был на корабле и в их походе через горы, с затейливой вышивкой из красных и чёрных ниток, но выстиранная и аккуратно заштопанная в тех местах, где её прорвал меч царевича Дайрила.

— Это правда, что ты поведёшь аранов в свои земли? — неожиданно даже для себя самого спросил Лидас, а сам подумал тут же: «А зачем Арвату врать было?»

— Так хочет царь Даймар, — просто ответил мараг, чуть пожимая плечами. — Он и мой господин тоже…

— А ты, как всегда, послушен, да? — Лидас не сдержал насмешки ни во взгляде, ни в голосе.

— Разные люди по-разному добиваются послушания, — заметил Айвар, и сломанные во время пыток пальцы отозвались знакомой болью. — Кто-то привлекает для этого палача, кто-то уговаривает сам…

Лидас губы поджал, понимая, кому именно был адресован этот намёк.

— Кэйдар мог убить тебя столько раз… Тем более, было, за что… Даже, вон, из-за Айны…

Айвар хмыкнул громко, поводя удивлённо изогнутыми бровями.

— Из-за Айны я бы, скорее, с вами говорил, чем с Кэйдаром. С мужем, а не с братом… Но, как понимаю, наш разговор сейчас не про Айну… И не про Кэйдара…

— Да, это точно! — Лидас головой кивнул, невольно соглашаясь. — У меня к тебе другое дело. Ты мне как-то давал целебную воду… Так вот, мне нужно ещё!

Айвар смерил Лидаса внимательным взглядом.

— Что, опять нашего господина Кэйдара побили?

— А это не твоего ума дело! — резче, чем следовало бы, перебил марага Лидас. И тот никак на это не ответил, молчал довольно долго, уже и лицо его в полумраке почти перестало различаться.

— У меня больше нет этой воды, — наконец ответил неохотно, глядя на Лидаса исподлобья. — Мне самому её давали… Один аран… лекарь местный…

— Ты мог бы взять у него ещё! — Лидас нетерпеливо голос повысил. Странное дело, обычно сдержанный до сухости, сейчас он сам себя не узнавал. Может, слепота Кэйдара тому причиной? Или дерзкое поведение марага?

Он же смотрит на тебя, как на равного себе! И эти отношения с Айной, это его предательство… Он же даже виноватым себя не чувствует!

— Ради Кэйдара я ни к кому не пойду просить! Ничто и никогда! — Твёрдый голос марага металлом зазвенел, не скрытым за вежливостью упрямством. Лидас помолчал, стоял, покусывая губы. Почувствовал неожиданно, что понимает марага. Эта ненависть, это нежелание помочь своему пусть и жестокому с ним господину — всё вполне объяснимо.