— Мы одни. Нас всего двое вернулось. — Лидас не хотел вдаваться в подробности, не было на это ни сил, ни желания. Стоял, обхватив плачущую Стифою за плечи, ласково гладил её по кудрявой голове шершавой в мозолях ладонью.

«А Айвар?! Как же Айвар?!»- чуть не крикнула Айна, умоляющим и возмущённым взглядом съедая Лидаса. По глазам его поняла, что всё. Нет смысла спрашивать и выпытывать подробности. Нет его больше! Они убили его всё-таки… А ты так молилась, так молилась за него! И всё зря! Всё — зря!!!

Она не расплакалась. Только губы до боли закусила, опустила голову и прикрыла глаза, целуя своего сына в холодную щёчку.

Она поплачет потом, когда останется одна, одна в своей комнате, одна на своём широком ложе.

А Стифоя, дурёха, дождалась своего. Ну, хоть она дождалась…

Римас захныкал недовольно, ему было жарко в своих тёплых одёжках. Всё, погуляли сегодня.

Айна отвернулась, приказала одной из рабынь:

— Ванну готовьте господину! Да погорячее…

Ни разу за все месяцы так не давил на неё венец Матери. А хотелось такой малости — просто поплакать на руках любимого мужчины.

Она больше не сказала ничего и ничего не спросила, молча вышла из зала, свободной рукой раздёргивая застёжку тёплого бархатного плаща.

Кэйдар не остался с Лидасом, предпочёл уйти к себе. Каждая ступенька, каждый поворот коридора он помнил их, как думал, наизусть, но сейчас еле добрался. Валаман нашёл его здесь, начал тут же с порога, подбираясь с почтительным поклоном:

— Господин Наследник… Такая радость, господин… Мы уж и не чаяли… Столько времени прошло… А ваш Отец… Он почти сразу же после вашего отъезда… на следующий же день… Нам ничего не оставалось… Ваша сестра, она оказалась единственной родственницей… и её ребёнок… Вы понимаете сами, господин… А сейчас, а теперь… теперь…

Кэйдар рукой повёл, будто отмахнулся от тихого вкрадчивого голоса, упал в своё любимое кресло.

А здесь, в твоей комнате, ничего не изменилось, всё на месте, как и прежде. Только самое необходимое: кресло, стол, узкое ложе под шерстяным тонким покрывалом, а у окна — всё та же роза. Она никак не может зацвести, наверное, не хватает солнца.

Кэйдар медленно осматривался, чуть склонив голову налево. Он полностью ослеп на левый глаз, да и правый видел очень плохо, лишь при хорошем освещении. Как раз хватало, чтоб не натыкаться на окружающих людей и на предметы.

Никто ведь не думал, что ты вернёшься, почему тогда сохранили всё в том же виде? Почему Айна не распорядилась освободить комнату?

Вон, даже за чистотой всё это время следили.

Кэйдар загрубелой ладонью провёл по столу: ни пылиночки. Взял в руки кисть для письма, покрутил рассеянно. Пальцы, как деревянные, ничего не чувствуют.