У меня рот открылся от удивления.

– Скульптор научил тебя понимать его?

Бог смерти взмахнул рукой, и факелы, висевшие на стенах, вспыхнули. Но вместо теплого сияния огня пламя их было заключено в тень. Анубис наблюдал за моей реакцией.

– Скульптор использует огонь теней, когда забивает свое долото[6].

Этот огонь Берон увидел во мне еще до того, как спас мне жизнь. Это пламя он должен был попробовать, когда скрепил нашу связь священным укусом. Огонь теней.

«Моя сущность», – поняла я. Что-то темное и обжигающее, несмотря на темный свет пламени.

При свете факелов в центре комнаты стала видна лужа потревоженной ртутной жидкости, которая казалась более живой, чем море за деревьями в этой наполненной тенями стране. Жидкое серебро вспенилось, когда на его поверхности образовались небольшие гребни, которые разбивались и вырастали вновь. Анубис устроился на краю лужи, лениво скользя пальцами по поверхности. Удивительно, но его руки остались чистыми.

– Что это такое? – прохрипела я, не в силах отвести взгляд. Было страшно даже подумать, что сделает эта жидкость, когда мое внимание ослабнет.

– Это остаток; осколок камня творения, из которого Скульптор вырезал землю и троих богов, призванных править ею.

Это было не похоже на камень; что-то первобытное и угрожающее. Как могла красота этого мира проистекать из такой злобы? Я могла чувствовать его, как пульс в воде, который казался более терпеливым, чем бессмертные боги, о которых говорил Анубис.

– Мир нуждается в свете, чтобы выжить, – тихо заметил Анубис. – Пусть боги света и отрицают это, но тень также важна, Ситали. Я необходим. Как и ты.

– Я не такая, как ты.

Он слабо улыбнулся.

– Мы похожи больше, чем ты думаешь.

Я не могла в это поверить. Я не имела ничего общего с богом смерти.

– Если ты войдешь в эту воду, то узнаешь истину, которую так страстно ищешь.

Покачав головой, я отступила от лужи с серебристой мутной водой. Я не хотела погружать в нее даже кончик пальца, но у меня не было выбора. Я должна была обладать теми же знаниями, что и темный бог. Должна была найти его слабость, если хотела когда-нибудь победить его.

– Это не причинит тебе вреда, – пообещал он.

– Войдешь ли ты со мной?

Анубис покачал головой.