Возвращаюсь в зал и дожидаюсь, пока оставшиеся на ночь родственники разойдутся по комнатам. Звонок Гранта был сигналом, я ждал его весь вечер.

— У Кери был всплеск магии, — говорит безо всякого предисловия. — Твоя красотка не рассказала, в чём причина, но, кажется, у неё там что-то произошло.

— У них был Тарсон Вилсон, — отвечаю я, зная ответ. — Мне донёс агент.

— Похоже, — говорит Грант в трубку. — Адалин на тебя сильно зла. И вот ещё что, она до моего визита не знала, что у тебя стряслось, поэтому даже не знаю, как будешь выходить из этого положения.

Закрываю глаза и чертыхаюсь. Кажется, всё складывается не в мою пользу. Но конечно, откуда она может узнать, я едва её нашёл в этом огромном городе. Но да, это нисколько меня не оправдывает.

— Ладно. Спасибо за помощь.

— Давай разбирайся поскорее, а то упустишь снова свою птичку.

Кладу трубку и думаю несколько секунд. Резко встаю с отцовского кресла в его кабинете и покидаю дом. Я не в самой лучшей форме, чтобы показываться ей на глаза, но безумно хочу её видеть. Их видеть.

Подъезжая к усадьбе, решаю остановить автомобиль у ворот. Я даже не посмотрел на время, а оно уже перевалило за полночь. В окнах темно. По словам Гранта, Кери спала полдня, и Адалин, наверняка уставшая, тоже крепко спит.

Выхожу из машины и, опираясь бедром о бампер, складываю руки на груди и просто смотрю в окна усадьбы, в которую Адалин недавно переехала. Испытываю совершенно неизвестные мне чувства. Да, мне нет оправданий, и у меня вряд ли получится стать другим человеком.

Я всё тот же чёртов подонок, который по уши влюбился в одну ревнивую особу. Я весь твой, тогда как я тебе не нужен… Горькая насмешка судьбы.

Да, всё, чего мне хотелось, чтобы она стала моей. Но почему я продолжаю думать, что заслуживаю кого-то настолько невинного и чистого?

Раскат грома над головой заставил посмотреть в небо, ледяные капли полетели в лицо. Свет в одном из окон загорелся, и я напрягся всем телом и ожидал, что вот сейчас Адалин подойдёт к окну, но этого не происходило. Ледяные капли начали хлестать по лицу, врезаясь в кожу иголками, но я не сдвинулся с места, даже когда яркая вспышка молнии озарила меня и всё вокруг.

Прищуриваясь от дождя, я смотрю в окно, где продолжает гореть свет. Не могу сейчас просто подойти к двери и позвонить в звонок, раньше меня это не останавливало, прийти и взять своё, но сейчас внутри разливается отвратительное чувство, что она может меня просто прогнать и не захотеть видеть. И будет права.

Моя одежда промокла до нитки, ливень приморозил меня к земле. Но мне было сейчас нужно отрезвление, чтобы всё внутри застыло в холоде и перестало гореть. Гореть от желания и ревности, потому что в голову полезли чёртовы мысли о том, что она могла посмотреть на этого подонка Тарсона с другой стороны. Ведь он зале суда заявил, что готов взять на себя обязательства. Чёртов ублюдок.