— Подождите! — кричу, выбегая на дорогу.

Мужчина оборачивается и смотрит с напряжённым удивлением. Останавливаюсь перед ним, учащенно дышу, не только от короткой пробежки.

— Это… это правда? — протягиваю ему газету.

Грант смотрит на статью и поднимает взгляд.

— Вы разве не знали? — недоумевает он.

“Конечно… конечно, я не знала!” — рвётся у меня изнутри.

— Когда это случилось?

— Теперь мне понятно… — чему-то горько улыбается он. — Да. Правда. Джолит Кан умерла в день суда с вашим отцом.

Перед глазами за одно мгновение проносятся воспоминания, как тот незнакомый мужчина приближается к Кану и что-то говорит, как лицо мага беднеет, как сжимаются его пальцы в кулаки, как непроницаемый глубокий взгляд Фоэрта будто обращается внутрь него. Неужели именно в тот момент он узнал эту… новость, ужасную новость?! Боже. У меня холодеет всё внутри.

— У неё случился сердечный приступ… — возвращает Грант из мыслей.

— Почему, почему вы не сказали?!

— Признаться, я сам не знал, я спешил на суд к вам, и тут такая новость…

На смену злости и непониманию приходит какое-то неуместное облегчение. Просто это всё… это всё меняет!

Боже, это такая трагедия для семьи Канов! Для Фоэрта…

Становится неловко за свою злость и… ревность.

— Возвращайтесь в дом, — добродушно говорит он. — Фоэрту ещё нужно уладить некоторые вопросы, — отдаёт мне газету. — И… будьте осторожны, Адалин, берегите себя и Кери. Тарсон Вилсон подал заявление на вашу дочь, и Фоэрт об этом уже знает.

— Хорошо, — сглатываю я, не находя больше других слов, хотя их было много, слишком.

— Доброй ночи.

Эварт Грант разворачивается и уходит, я дёргаюсь за ним, но останавливаюсь, сжимая пальцы в кулаки.

Я не могла сдвинуться с места ещё долго, сердце отчаянно горячо билось в груди, внутри словно что-то воспряло и завертелось в водовороте разных чувств. Грант садится в машину и отъезжает от усадьбы, освещая меня фарами, поморгав ими.