— Готовы к прогулке на пароходе? — задаёт вопрос нам.

— Да! — выкрикивает Кери.

А я удивляюсь: не думала, что она так любит море. Кан касается моего подбородка, вытаскивая меня из задумчивости.

— Что-то не так? — беспокойно спрашивает, рассматривая наверняка побледневшее лицо.

Я замираю, хочу сказать прямо сейчас, даже губы раскрываю, но не делаю этого. Слишком неподходящее место.

— Я люблю тебя, — произношу я не то, что хочу сказать на самом деле.

— Я знаю, — отвечает он и ухмыляется как мальчишка, который очаровал меня когда-то. А потом наклоняется и шепчет на ухо хрипло:

— Я и сам схожу по тебе с ума.

В животе, куда опускается голос Кана, бархатной вибрацией разливается жар. Боже, совершенно комфортно осознавать, что я воспылала к нему желанием прямо посреди улицы. И этот взгляд — как же красиво играет золотистыми переливами солнечный свет в его радужках глаз, вокруг чёрных точек зрачков.

— Идём, — сжимаю его руку, сплетая свои пальцы с его сильными длинными, и мы спускаемся с порога, направляемся к автомобилю. Кан с вниманием посматривает на меня, неся Кери, но вопросов, к моему облегчению, не задаёт.

* * *

На пароходе меня жутко укачало, так что нам пришлось вернуться домой раньше.

— Прости, я испортила праздник, — поднимаю взгляд, приподнимаясь на диване, и беру стакан с водой, который Фоэрт мне подносит.

— Ничего страшного, мамочка, — обнимает Кери, прижимается к моему боку. — Всё равно было весело!

— Я всё-таки вызову лекаря, — настаивает Кан.

— Не нужно! — хватаю его за рукав.

Фоэрт удивлённо смотрит на меня, но его взгляд тут же сменяется недоверчивым.

— Правда, не нужно, это пройдёт, такое бывает. Просто давно не плавала по морю…

Если бы это было так, но причина этому другая.

— Ладно, — смиряется он. — Но если до вечера не придёшь в себя, я вызову лекаря. Кстати, завтра мне нужно быть в штабе. Меня будут награждать за проделанную работу.