Нет, никого нет. Только Золотце подняла на него свою острую мордочку и навострила наполовину стоячие уши. Не сводя с неё глаз, Экспиравит прошептал:

– Ты точно хочешь это видеть?

Щенок замахал хвостом, не понимая смысла озвученных слов.

– Всех твоих хозяев это повергло бы в панику, – предупредил граф. А затем, сделав вдох, стянул с лица всё, что скрывало его природные уродства. Оскал убожества, лик смерти, подкреплённый монструозными деталями. Золотце прижала уши и перестала улыбаться. Но не сдвинулась с места.

– Что же ты не убегаешь? Я хищник пострашнее, чем были твои дикие предки, – усмехнулся Экспиравит. И, увидев, что он шутит, Золотце вновь раскрыла пасть и весело заурчала. Она была готова играть!

Она не считает его жутким! Как это было глупо, но приятно. Граф невольно рассмеялся гулким смехом, а она завыла громче, будто требуя объяснить шутку. Он надел на себя тагельмуст, схватил колли на руки и пошёл вместе с нею смотреться в зеркало.

14. Рыцарь и вампир

14. Рыцарь и вампир

Сэр Фиор Малини, преданный труженик следственной службы, свою должность не сохранил. Он уже после оккупации Брендама перешёл полностью на доход с аренды двух домов, что имел в городе. А теперь, когда один из них отошёл захватчикам, устроился счетоводом в банк к Диабазам. Что было по-своему унизительно, потому что в его немолодые годы заново учиться быстро считать стало настоящим испытанием. Сопротивление, конечно, должно было одолеть врага и сторицей воздать всем, кто пострадал от эльсов. Материально.

Фиор не хотел брать на свою залысину больше, чем мог выдержать. Он знал, что настоящие змеиные дворяне не ломаются под любыми пытками. До сих пор никто из жестоко казнённых эльсами аристократов не выбрал купить свою жизнь ценой жизней товарищей.

И Фиор боялся, что никогда не сможет быть таким.

Всё, на что он подвязался, это принести в дом леди Евы Умбра фразу «посёлок Тихий, последняя слева дверь на улице». Пугало только то, что это нужно было сделать за полчаса до начала комендантского часа. Поэтому он спешил как мог. Улицы и без того опустели. Свернув с проспекта, он собирался глухим переулком поскорее миновать остававшееся расстояние. Снег окутывал каждый шаг, поглощал звуки, наваливал сугробы на плечи и цилиндр.

Он так торопился, что едва не столкнулся с одиноким прохожим, идущим навстречу. Тот выглядел не менее подавленным потоком снежинок в лицо. Сгорбленный, опирающийся на трость, он был одет не по погоде. И не потрудился убраться с дороги. Хотя явно не выглядел как равный Фиору.

Почтенный дворянин сам рванулся в сторону, чтобы обойти незнакомца, но натолкнулся на него вновь.