– Не бегите так, – прошептал тот. И его тихий голос болезненным эхом начал звучать в голове, усиливаясь, поглощая все остальные звуки. Фиор упёрся в него взглядом и содрогнулся при виде чёрных век и тошнотворных красных глаз, подёрнутых болезнью.

Руки обмякли, мысли остановились.

Тикали напольные часы. Маленькая гостиная утонула во тьме, и узорные ковры превратились в чёрные провалы, а картины – в окна в бездну. Банди и Сепхинор не зажигали свеч. Просто сидели друг напротив друга, и тиканье настроило ритм их дыхания, их мыслей, их сердцебиения.

Когда руки заледенели, Банди очнулся. Ему было уже лучше, он не казался таким бледным. Хотя явно хотел спать.

– Когда же придёт этот человек? – тихо спросил Сепхинор. В чужом доме было неуютно. Хотелось обратно в тепло и свет «Рогатого Ужа», к леди Мак и Бархотке.

– Когда придёт, тогда придёт, – вздохнул Банди. – Ждём.

Они явились сюда уже четыре часа назад. Дверь им открыл мальчик лет десяти. Он выглядел таким испуганным, что Сепхинор невольно начал презирать его. Он промямлил им что-то в духе «мама ушла создавать себе алиби, а я буду на втором этаже, я болею. Так что вы встретьте гостя, потом передайте сведения маме и уходите сами, пожалуйста».

Здесь, в этом узком доме без эркера, всё казалось одновременно и дорогим, и безвкусным. Роскошные ковры ложились один к одному и покрывали весь пол. Картины без разбору пестрили на стенах. Бронзовые статуэтки стояли на каждой полке. Хозяйка пожелала остаться неизвестной, но Сепхинору уже стало любопытно, кто это могла бы быть. Ведь он знал очень многих взрослых.

Ожидание заставляло ёрзать на стуле и тягостно вздыхать. Одна мысль всё не давала маленькому барону покоя. Они наконец были наедине, чтобы он мог её озвучить.

– Банди, – с беспокойством обратился он.

– Да?

– Что ты сказал мистеру Валенсо, что он оставил нас в покое?

– Наговорил всякого, естественно, – пожал плечами Банди.

– Банди, – холодно повторил Сепхинор. Он хотел дать понять, что шутки кончились. – Ты не смог бы его обмануть, что ты и есть мистер Моллинз. Но я видел, что ты улыбаешься.

Банди поднял брови. Бурые волосинки начинали отрастать у него в основании шевелюры, но никто тактично ему об этом не сообщал.

– Думай, малыш, – просто ответил он. – Ты настоящий гений. Твоя увлечённость «Смертными грехами Легарна» многое тебе дала. И ты уж точно не питаешь иллюзий, в отличие от дам.

Сепхинор сощурился. Он подозревал худшее.

– Ты сказал что-то бесчестное?

– Скорее, наоборот.