Но теперь ей предстояло продолжать делать вид, что всё в порядке. В руках она несла свой хрустальный шар, а под мышкой – коробку с картой созвездий и гадальными колодами. Стук каблуков гулко отдавался в полу. Она вышла к арке, обрамлённой панелями с кованой сеткой, и покосилась на портрет графа Ноктиса фон Морлуда. Отец-основатель Брендама глядел воистину осуждающе. Папа смотрел бы так же.

Зато Золотце всегда встречала её улыбкой и приветственным урчанием. Она лежала на шкуре в ногах у графа; а тот впервые на памяти Вальпурги сидел без обуви. Его длиннющие стопы уходили когтями в лисий мех. Пальцы время от времени шевелились, будто он так согревался перед камином. Скрюченная поза и занятие были неизменны: он продолжал что-то считать, читать и сводить, постоянно перебирая книжки, бумажки и дневники. Даже если б у Вальпурги была надежда отыскать у него какие-нибудь важные документы в его отсутствие, она бы, несомненно, потерялась в этом хаосе.

Когда Золотце завыла, он отвлёкся и скосил на неё свои багряные глаза. И пробормотал:

– Надо же, опять двенадцатый час. Да как же оно вечно получается…

– Я могу и подождать, – ответила Валь.

– Нет, я сам назначил время. Садитесь, мисс чародейка.

Она расположилась на том самом своём кресле – мамином, обитом нарядным гобеленом – и покосилась на то, как он сгребает в сторону весь свой бумажный мусор. Золотце продолжала подвывать, и Валь поглядела на неё сердито. Конечно, возмущаться на щенка было сложно, но разве ж ей не стыдно сменить Рудольфа сразу на Экспиравита? Здравый смысл подсказывал, что собачка просто боится крутого подъёма в башню, но надо же было на кого-то мрачно смотреть.

– Вы не только помолодели, но и приоделись, – оценил граф. Это вызвало ещё больше неудовольствия у Валь, и она подтянула мантию на плече, будто хотела закрыться от него посильнее. – Теперь вы будете прятаться за этой занавеской?

Он сосредоточил на ней взгляд, и они десяток секунд глядели друг на друга, не моргая. Валь не сразу поняла, что он этим хочет сказать, а когда поняла, то возмущённо вздёрнула нос. А он рассудил:

– Толковая мысль. Вуаль такой плотности отлично защищает от гипноза.

– Ещё раз посмеете такое со мной сделать, я вобью вам в грудь осиновый кол! – выпалила Валь и отвернулась в свою коробку с картами.

– Да бросьте, вы же не всерьёз думаете, что я пожелал бы немолодой крови? – усмехнулся Экспиравит, а затем его алый взгляд посерьёзнел. И он вымолвил безо всякой насмешки:

– Теперь я больше полагаюсь на своё чутьё. Оно-то и возбудило во мне голод, доказывая, что вы будете мне достойным угощением. И вы в любой момент можете им стать. Так что придержите язык, рассыпая свои угрозы; будь я в ином настроении, я воспринял бы их иначе.