Всё на этом острове было не как у людей. И Экспиравит уже начал находить в этом очарование.

Он не шелохнулся, но гвардия выбежала вперёд, преграждая облачённому воителю путь. Посол попятился в сторону вместе со своей пёстрой свитой. А рыцарь остановился под остриями алебард и сунул руку в мешок, который принёс с собой. После чего извлёк оттуда голову и молча швырнул её к трону. Та прокатилась, запутавшись в слипшихся от крови волосах, и упёрлась в носок вампирского сапога.

Трудно было узнать в искажённой роже надменного Беласка. Экспиравит удивлённо поднял брови. Но затем взял себя в руки и понял, что ситуацию следует трактовать в свою пользу. И усмехнулся:

– Простите этого рыцаря, посол. Он очень рьяно борется за моё дело и потому совсем забывает о приличиях. О чём мы говорили? Кажется, о том, что у герцога нет законных наследников, кроме обещанной мне в жёны леди Эпонеи… и о том, что теперь Змеиный Зуб как раз принадлежит мне? Да?

Он понятия не имел, кто такой этот рыцарь из Умбра, но жестом велел гвардии проводить его в трапезную. Вот уж кого ему предстояло угостить.

Может, будучи не слишком зажиточным семейством, Умбра как никто оценили его заботу о сельском хозяйстве и всё же переметнулись к нему?

Посол нервно оправил свой рукав и возвратился на запачканный кровью ковёр. Его взгляд то и дело возвращался к голове Беласка.

– Кажется, именно об этом мы и говорили, милорд, – сдавленно пробормотал он.

– Чудно, – улыбнулся Экспиравит. – Так вот, Змеиный Зуб просит Ририйскую корону порасторопнее встать на сторону защитников законности и клятв. То есть, на нашу.

– Корону также беспокоят слухи о том, что вы вампир, милорд. О том, что подобный союз будет проклят на небесах.

– О, не извольте тревожиться, посол; для вас я просто граф, военачальник и основатель колониальной компании. А вампир я лишь для своих подданных.

Экспиравит не стал задерживаться в обществе ририйца и с куда большей охотой сменил его на неназвавшегося рыцаря. Адъютант Бормер и один из гвардейцев составляли гостю компанию, и тот с удовольствием ел жареную рыбу с картошкой. И запивал её ромом. Экспиравит подошёл тихонько, рассматривая воителя со спины; и адъютант заговорил с ним, только завидев его:

– Милорд, он нем. Он дал нам бумаги, на которых написал свою волю. Господин Валенсо их увидел и сразу ушёл к себе наверх, сказал, что у него что-то есть по этому вопросу. Вы тоже прочтите, если желаете.

Экспиравит встретился взглядом с золотистыми глазами рыцаря и неспешно взял бумажные листы. Помятые, запачканные, не раз намоченные и высушенные, они всё равно сохраняли строки неровного текста.