А сами летучие мыши – они теперь повсюду, под сводами любых комнат и галерей. Они пришли вслед за своим хозяином, прислуживая ему, наводя страх и давая ему глядеть своими глазами на всё, что творится в донжоне. Наверное. Такой вывод можно было сделать из тех книг, что она имела при себе. Но где-то же в замковой библиотеке можно было найти что-то более серьёзное про нечисть?

Освальд кормил её мясом с кровью, поил её отваром из зверобоя и корня солодки. Поэтому она решила, что должна быть в силах проведать змеятник и затем – библиотеку. Конечно, за два-три дня ни одна гадюка не померла бы с голоду, но она не считала себя вправе ставить свои интересы выше их. На этом острове сначала ела змея, а потом уже человек.

Поэтому она оделась, натянула на себя шляпу с вуалью и поковыляла в крыло алхимика. Дело было днём, поэтому она сперва не поняла, почему в помещении с такими большими окнами так темно. Всё оказалось затенено холстинами и парчой. В воздухе витал запах могилы, и трескотня кормовых сверчков досюда долетала как сквозь толщу воды. Здесь больше не было рыжего подмастерья, но был Кристор в парчовой мантии. Валь завидела его сгорбленную фигуру на прежнем месте, за столом.

– Добрый день, мистер Эрмигун, – поздоровалась она от порога. – Я иду к змеям… мистер Эрмигун?

Он начал поворачиваться к ней, и его вид пробрал Вальпургу до костей. Его всего трясло. Кожа посерела. А когда она встретилась с ним взглядом, то отчётливо увидела красно-розовые радужки глаз на тёмно-серых белках.

– Проходи… проходи… – хрипло выдавил он из себя и помахал скрюченной рукой. Она не верила тому, что видит. Кристор был болен. Болен, очевидно, вампиризмом.

Теперь их будет двое?

Она задрожала и прошмыгнула в серпентарий, не дожидаясь, пока и этот монстр бросится на неё и вонзит зубы в её плоть. Кристор-то как будет с этим жить! Он же не казался таким уж кровожадным. Более того, она испытывала к нему благодарность. Он с таким рвением трудился над лекарствами, что, кажется, уже не хотел возвращаться к сотрудничеству с Валенсо. Их совместная работа над убийством Фабиана, и, должно быть, многих других, осталась в прошлом. Он твёрдо ступил на иной путь, и… попался Легарну вместо тайного советника.

Заслуженно. Но совершенно бессмысленно.

Зато он должен быть другим видом вампира. Обращённым наживую, а не рождённым таким, как Экспиравит. Экспиравит что-то вроде их прародителя. И у него есть над ними преимущества: например, он не подавится, если съест обычную человеческую еду. Живя с ним бок о бок, она успела заметить его пристрастие к кофе и солёному печенью. Однако она никогда не видела, как он ест или пьёт; судя по всему, он всё равно не может прожить без крови. Добавление людской пищи даёт ему некое послабление по сравнению с классическими неживыми вампирами, но из-за этого у него должны быть и свои собственные слабости.