Валь вздёрнула нос и отвернулась. Она не знала, как ещё сделать вид, что это не она тут пыталась выяснить природу вампиров.

– Он не нашёл вас с наступлением темноты и начал беспокоиться. Но я догадался, что вы тут. Ищете, как вам стать вампиром, не правда ли?

– Ещё чего, – возмутилась Валь так искренне, что Экспиравит, кажется, удивился. Поправившись (вдруг надо было сказать наоборот), она добавила менее уверенно:

– С чего вы это решили?

– Ну… с того, что от меня никому ничего больше не надо, – он склонил голову к плечу. И Валь подумала, что, наверное, эти его «друзья» – Лукас, Кристор, Валенсо – действительно служат ему не за деньги. И, как видно по Кристору, они своего добиваются. Тогда она проворчала:

– Нет уж, милорд, мне и так хорошо. Я просто… Я… Наверное, я хочу знать, кто вы.

Его замершие у переплёта пальцы перелистнули страницу и пригладили её, а взгляд смерил отмеченные вальпургиным пером строки.

– Можете себе представить, я хочу ровно того же, – с ухмылкой ответил граф. – Эти авторы мне знакомы. Я прочитал все до единой книги, где хоть что-то говорится о вампирах, упырях, кровососах и прочей нечисти. Это не дало мне ответ. Я похож на них, но не один из них. Хотя то, что я именно живой, можно поставить под сомнение.

– Что вы имеете в виду? – Валь подняла к нему голову. Громадная тень – скрюченный человек в чёрном камзоле, расшитом багряными узорами, в тяжёлом парчовом плаще, поглощающем свет. Он и без того не казался созданием от мира сего. Но в ответ на вопрос Вальпурги он приложил руку к груди. И в повисшей тишине ей показалось, что она слышит созвучный с её собственным стук сердца. Её успевало ударять раза три, пока его совершало лишь один такт.

Какое-то наваждение.

– Иногда мне кажется, оно делает свою работу лишь формально, – прошептал Экспиравит. – Должно же оно хоть как-то поддерживать кровоток, обеспечивать жизнь тела, коли уж тому знакомы и усталость, и голод, и жажда. Но настоящая ли это жизнь? Такая же, как у вас? Или лишь что-то, на неё похожее? Я ведь мог умереть ещё до того, как родился.

Валь поняла, что смотрит на него настолько пристально, что это уже неприлично. Он тоже несколько расправил хрустнувшие плечи и завершил:

– Вам не придётся штудировать все эти книги, мисс Эйра, если вы просто спросите меня. В ином случае я бы посоветовал вам Кристора, но его лучше не донимать, пока он не свыкнется сам с собой. Пообещайте мне, что не станете отвергать лечение, и я сам всё вам расскажу.

Ей самой не верилось, но Валь чувствовала стыд. Будто бы она заглянула в его дневники, а он, обнаружив это, не вознегодовал, а милостиво предложил удовлетворить её любопытство.