Но он вампир, и охотиться на людей для него так же типично, как и для гадюк – кусать тех, кто кажется им подозрительным.

Но… но…

Она подошла к задёрнутому ширмой окну и оттянула полотно в сторону. Что творилось на улице! Настоящий мартовский потоп. На день рождения Сепхинора всегда лило, но она впервые видела целые дождевые реки, пенящиеся на улицах. Пол под ногами задребезжал от раската грома, смешавшегося с барабанной дробью.

Какой-то конец света. В природе, в городе и в душе.

Вот бы открыть это окно и вдохнуть влажный воздух, набраться мощи родной земли. Чтоб не подвела рука. Она начала возиться с крючком и вдруг услышала шорох за своей спиной. Её такое всегда пугало, будто она делала что-то тайное, за что её могли повесить на набережной. Она резко обернулась и увидела его.

Сепхинора.

В глазах помутилась, и она решила, что сошла с ума. Валь схватилась за голову, а Сепхинор – как всегда маленький, чуть помятый, но вполне настоящий – подошёл с радостной улыбкой и взялся за край её звёздчатой мантии.

– Мисс, не пытайтесь, это окно заколочено накрепко, – вполголоса сказал он. Его лицо сияло счастьем, но речь сохраняла всю присущую ему серьёзность. – Я пришёл вас известить. Чтобы вы не переживали за меня. Я сегодня же уезжаю. И хотел попрощаться.

«Уезжаешь?! С Эпонеей?! И ради этого ты перебрался из Эдорты в Брендам? С кем!? Начерта?!» – град отчаянных вопросов отразился на её лице. Где он был всё это время? Почему он тут? Почему у него не стрижены ногти, не причёсаны волосы, не выглажена рубашка? Почему он кажется таким похудевшим?

– Мисс чародейка? – аккуратно окликнул её Сепхинор. Сухость в горле наконец сменилась слезами. Она опустила руку и накрыла ладонью его кулачок, не позволяя себе сжать пальцы так сильно, как ей того хотелось.

– Всё правильно, – выдавила она из себя. – Так и делай. Не оглядывайся. Не думай.

Как летучие мыши, её со всех со сторон атаковали разнообразные страхи. Как он сбежит? Значит, это Банди заботится о нём? Усмотрит ли он за ним? Как они поплывут в такой безумный шторм? А если в него в этой стычке попадёт шальная пуля? Хватка на руке Сепхинора смыкалась всё крепче. Подступившая к глазам влага грозила смыть фривольный пурпурный макияж. И только его стойкость, воистину рыцарская, не давала эмоциям разорвать плотину сдержанности.

– И вы тоже, мисс, – твёрдо сказал ей мальчик. – Всё получится.

Сердце отбило удар, и Валь поняла, что он прав.

Теперь она не промахнётся, не ошибётся, не проиграет. Этого она себе не позволит, потому что иначе Сепхинор никогда не сможет вернуться домой.