Банди молча подхватил его на руки и рванулся с ним за Эпонеей. Они без промедления перескочили через ещё горячее тело и вырвались в бурю. А Сепхинор, болтавшийся как тряпичная кукла в руках Банди, остался оглушённым неумолимостью человеческой жестокости.

Он не заметил ни ливня, лупящего по лицу, ни промозглого ветра. Очнулся только когда Банди передал его в руки Эпонее, шлёпнул его по щеке и сказал ему напоследок:

– Просыпайся, парень! Мы почти на свободе. Встретимся на фрегате иль уже на берегу!

И сам помчался, пригибаясь к земле, к другому судёнышку, что пополнялось шассийскими солдатами. Сепхинор, очевидно, очутился в самом надёжном – с королевой и вооружёнными до зубов секретными бойцами Харцев. Гром перестрелки в кабаре здесь перемножался с раскатами корабельных орудий. Дождь застилал всё небо и землю, зубы уже стучали друг о друга сами по себе, а волны взмывали так высоко, будто пытались перепрыгнуть пристань.

– Пора, – глухо отдал приказ капитан их судёнышка. Канаты соскользнули со столбиков, и всплеснули вёсла. Оцепеневший Сепхинор сидел лицом к удаляющейся гавани, не чуя ни ног, ни рук, и только думал и думал о сэре Лукасе. О том, что тот погиб. Бесславно и с концами. И он, Сепхинор, так и не отдал ему долг чести.

Рука в маминой кружевной перчатке коснулась его сжатых кулаков, и мальчик поймал стальной взгляд Эпонеи. Она говорила сочувственно, но ожесточённое лицо не могло врать.

– Не переживай, малыш. С ней всё будет хорошо.

Несколько мгновений Сепхинор безжизненно глядел в ответ. Пока внутри него не начала заниматься, нарастая, буря негодования, несогласия, неверия.

– Не вам это говорить! – неожиданно выпалил он и вскочил на ноги. Лодка пошатнулась на волне, он чуть не упал, но не позволил королеве себя поддержать. – Не вам! Я не с вами! Я не за вас!

– Ну, ну, разорался! – прикрикнул на него один из солдат. Эпонея вновь попыталась схватить его за руку, но он вырвался. Взглянул в исчезающий в дожде Брендам.

И понял, что не покинет его. Потому что он из Видира, а Видира никогда не предают Змеиный Зуб.

Без малейших колебаний он прыгнул в пучину вод, разделявших его и порт.

Грохот копыт донёсся от донжона. Адъютант Бормер верхом на резвом скакуне примчался к уже подоспевшим ко двору замка Вальпурге и Экспиравиту.

– Милорд! – прокричал он издалека. – Нападение шасситов в кабаре! Фельдмаршал послал солдат! Полоумный флотоводец вражеской короны швырнул на нас объедки своих кораблей – наверное, думал, что вас убьют, и они смогут взять нас малыми силами! А ещё со смотровой видно четыре лодки – одна перевернулась; скорее всего, это и есть преступники!