– Не будь дурой! – рявкнул он. Он увидел, что Моркант уже скидывает свои массивные узорные наплечники, но понял, что это займёт слишком много времени. Поэтому он оттащил брыкающуюся чародейку к нему и велел:

– Не дай ей полезть за мной. Не дай ей меня увидеть. Понял?

Моркант кивнул и стальными перчатками замкнул ошалевшую мать в капкан своей хватки. Экспиравит скинул на землю тяжёлый от влаги плащ, снял маску и швырнул её сверху. А затем, замерев, чтоб пропустить самый большой вал, пробежал несколько шагов и ловко прыгнул в ледяную толщу. Рождённые под знаком Пеламиды хорошо плавают, как сказала чародейка.

Он не ощутил холода, не почувствовал паники. Он прокладывал свой путь медленно, но уверенно, чувствуя, что до скал совсем недалеко. Всё равно едва ли кто на лодке согласился бы подплыть так близко к рифам. Мусор, обломки и доски болтались у него под носом; он то разгребал их, то нырял под них, кашляя потом от залившейся в провал носа солёной воды. Ещё немного – и промокший до нитки мальчик оказался прямо перед ним. И пронзительно завизжал от ужаса, увидев его уродливое лицо.

Услышав этот визг, Валь забарахталась, забилась, как пойманная в силки куропатка. Ей нечего было противопоставить Морканту, но она могла рыдать, умоляя её дать ей увидеть, что происходит. А он выполнял приказ и даже не мог передать ей словами, что всё в порядке. Тяжёлым взглядом он следил за тем, как граф тащит к берегу юного виконта. Тот потерял сознание – должно быть, от страха – но Экспиравит не растерялся, перевернул его на спину, и, держа его лицо за подбородок над водой, плыл, гребя одной рукой. Моркант только о том жалел, что превращения в чудовищного гейста не происходили спонтанно. Наверное, граф должен был напиться крови, провести какой-нибудь ритуал или нечто подобное в таком духе.

Тяжелее всего было оставаться на месте тогда, когда они уже подобрались к мелководью. Волны выше человеческого роста пытались сбить Экспиравита с ног, и он, таща на руках мальчишку, едва-едва продвигался вперёд. В конце концов он сумел попросту выпрыгнуть из жадной пучины. И, услышав его хриплое дыхание позади себя, Валь снова затрепыхалась. Но вампир сперва накинул на иссушённое лицо маску. Только потом подошёл и оборонил:

– Отпускайте, сэр Моркант. Спасибо.

Валь вырвалась и кинулась к безжизненному сыну с воплем ужаса.

– Он жив! – перекрикивая её, рявкнул Экспиравит. – Он просто лишился чувств… испугался!

– Сепхинор, Сепхинор! – беспрестанно твердила безутешная Валь, прижимая к себе мальчика. Сегодняшний день стал для него словно вторым днём рождения – так ровно совпавшим с днём первого.