Жеребец подтрусил к побережью. Ей пришлось оторваться от созерцания водной ряби и поднять мокрое от слёз лицо навстречу юному всаднику.

– Сепхинор, – молвила она укоризненно. – Тебе не стоит так переживать из-за меня. Поверь мне, все эти муки – это глупость, блажь, и нашему роду не дозволено их испытывать. Они скоро пройдут у меня, и всё будет так, как раньше. Просто не волнуйся за меня, я прошу.

– Ты не должна переживать это в одиночестве, – заявил Сепхинор и спрыгнул на папоротники. Затем подошёл и решительно сел рядом на валун. – Я же жаловался тебе на всё, что хотел. И мне становилось легче. Так может, тебе сделать то же самое?

Мать, всегда такая статная, сейчас казалась сломленной. Её плечи поникли, а две длинных косы опали до самой поверхности озера. Она опустила пышные ресницы, и взгляд её остановился где-то в отражении. Сорванный мак покачнулся в её пальцах.

– Я вообще не заслуживаю жалости, милый.

– Ты это будешь говорить гадюкам из города, а мне не надо, – заявил Сепхинор. И она поджала губы, вспоминая, кто ей совсем не так давно отдавал подобное распоряжение.

– В этом мире есть правила. И мы должны им следовать. Ты видишь, что происходит, если хоть немного от них отклониться. Я заслуженно получаю своё порицание.

– За что? Ну скажи мне, – Сепхинор потянул её за хлопковый рукав. – Я-то не леди Одо и не твоя мама. За то, что ты графа полюбила?

Валь вздрогнула и отвернулась. Она не знала, что за гримаса исказила её лицо, но ни за что не хотела показываться в таком виде сыну.

– Милый, любой разговор о любви уже достоин был бы того, чтобы навсегда предать меня позору. Сам слух о таком уничтожил бы меня, не то что прямые свидетельства. Я же в трауре. И так, выходит, я даже ношением не чёрной одежды уже изменила памяти твоего отца. За одно это я должна быть подвергнута изгнанию из приличного общества, а уж любовь… любовь…

– Ма, да брось ты это! – не выдержал Сепхинор. – Па что-то никто из «приличного общества» не изгнал! И ладно, что никто не обращал внимание, как он к Эми пристаёт. Но ведь потом, когда ты стала дружить с Катраной, он вообще без задней мысли с ней развлекался как хотел! Ты за порог, на работу, а он тут же с ней раз – и дверь закрыл! Я говорил ба и деду, а они мне сказали, что я всё выдумал. А потом сказали, что он имеет право, потому что он мужчина. А я знаешь, что думаю? Да пошёл он к чёрту! Он может после такого быть кем угодно, но точно не мужчиной!

Валь окаменела. Она уставилась на Сепхинора широко распахнутыми глазами, не зная, что ответить. А тот поспешил добавить: