Она ушла!

Нет!

Сепхинор забегал глазами в поисках каких-нибудь следов. И ему показалось, что он видит примятые папоротники по правую руку. Едва заметная тропа уводила куда-то, должно быть, в те самые края, куда нет пути живым.

– Н-но! – отчаянно крикнул он. Фиваро рванулся через ветви по горячим следам баронессы.

Зачем он только рассказал ей про Глена! Она, наверное, решила, что всё вообще лишено смысла!

– Дурак я, дурак, – цедил сквозь зубы Сепхинор и ловко уворачивался от ивовых лап.

Фиваро сам видел эту неприметную дорожку. Он последовал за поворотом её и галопом влетел выше к горным отрогам. Перемахнул через каскадную речушку, завернул на серпантин и прыгнул снова. Бег их погрузился в шум нарастающего ливня. Задёргались листочки, загудели стволы. Новый отзвук грома проник под кроны, и полило. «Проклятье», – думал Сепхинор и подгонял своего жеребца. За считанные минуты они взлетели на горный гребень и оказались на пороге нового плато.

Поле василька и зверобоя стлалось под шквальным дождём. Сепхинору стало не по себе, но лишь на мгновение. Он не мог её упустить.

– Ну же, ищи! – взмолился он и вновь сжал серые бока Фиваро. Тот то ли отыскал тропу, то ли наугад ухнулся в траву, но помчался во весь дух.

Они пересекли луг, пробежали берёзовый подлесок, взобрались к падубам и вновь ухнулись в лощину с бурлящим от дождя ручьём. Сепхинор лишь приблизительно помнил по карте, где что было. Сейчас они двигались на юго-запад.

Фиваро не колебался и даже не моргал, когда над ними ярко вспыхивали ветвистые молнии. Его юный всадник пытался не уступать ему. Но самообладание покидало его, и слёзы начинали наполнять его глаза.

Это были совсем уже необитаемые места. Сепхинор не считал, сколько они там носились. Но когда они спугнули стадо диких горных козлов, ему сделалось по-настоящему страшно. Он не понимал, где они находятся. А путь, проложенный босыми ногами матери, уже был стёрт бездушной стихией.

– Фиваро, неужели мы… мы… может, мы просто разминулись, и… и она сейчас ищет меня в Вое… а где Вой?

Конь повёл серым ухом и раздул ноздри.

Волосы липли к лицу и к губам. Заправляя за уши мокрые пряди, Сепхинор отчаянно вертел головой. Здесь ещё было понятно, куда двигаться: вдоль зарослей падуба, куда-то к ручью. А там вверх по течению…

– Вообще, если я верно помню, по карте здесь есть какая-то охотничья община, – вслух рассуждал Сепхинор. Они трусили в обратном направлении. Он изо всех сил старался не поддаться панике. Но то и дело сердце замирало при мысли, что он затерялся где-то на приличном расстоянии от имения, и может пасть жертвой собственной глупости. Как некоторые недалёкие дети в книгах. А ведь он даже не позаботился о том, чтобы натянуть на Фиваро кожаные ногавки. Что, если он лишится своего нового друга?