– Я хотел тебе рассказать, когда понял, что никто и не пошевелится. Но там случилась Долгая Ночь. И да, он поехал к Катране именно потому, что та сказала, что сэр Зонен будет в городе. Я и подарок тебе с собой повёз, помню. Знаешь, что я хотел тебе подарить?

Тут уж Валь даже не знала, что и ответить. В голове стало пусто, как в барабане. «Глен? Изменял?» – недоумевала она. Ей даже показалось, что барон вот-вот возникнет и начнёт отчитывать её за саму подобную мысль. Она ведь всегда была виновата в его прегрешениях.

Нет, если об этом думать, можно было совсем рухнуть в пропасть. Надо было быть сильнее. Валь чуть улыбнулась и свела брови.

– Ну?

– Деревянную змейку. Я её сделал и разрисовал как Вдовичку. Правда, я потерял её, как вернулся в Брендам.

– А я тебе купила «Путешествие Гилберта в страну лошадей». Ещё думала, не слишком ли это несерьёзная литература, но сама я её всегда читала с удовольствием. Хорошая сказка.

– А та ночь в «Рогатом Уже» ведь была моим днём рождения. Я только недавно это понял. Выходит, этот граф подарил мне вторую жизнь тогда. И вот что я хочу в связи с этим сказать. Если ты любишь его, то и я, и Кея, и Банди, мы бы все тебя поддержали.

– Кея… – пробормотала Валь. – Значит, в высшем обществе у меня всё это время была только одна подруга.

– Зато какая! А у меня – Бархотка. Иногда не стыдно попросить помощи у друзей, ма. Особенно таких проверенных, как наши.

– Да, мой хороший, – кивнула Валь и обессиленно опустила веки. Мак выпал из её пальцев и упал на воду. Булькнул практически закрытый бутон. Его лепестки, намокая, потемнели.

Сепхинор надеялся, что помог ей, но она испросила у него разрешения продолжать уходить по ночам на озеро, если ей вздумается. И он, конечно, не мог возражать.

До той ночи, когда он проснулся, предчувствуя беду. Звёзд не было видно. За окном назревала могучая гроза, а постель была едва тёплой. Сепхинор вскочил и понял: он упускал слишком многое. Она не горюет. Она, должно быть, уходит. Как её отец. Становится апатичной и погружённой в себя, и в уши ей задувает как назло близкий гул Дола Иллюзий!

Не просто так его подбросило из сна испугом. Он почувствовал, что что-то будет. Но он не собирался расставаться с нею. Только не так! Её отец ушёл на вершине славы, всеми уважаемый и любимый. А она, что же, исчезнет, как бесславная изгнанница? «Нет, нет, нет!» – думал он и вновь мчал Фигаро через маковое поле.

Ожившее молниями небо не пугало ни его, ни бравого жеребца. Они примчались к водопадам и замерли, прислушиваясь к далёкому раскату. Ни ночной рубашки на валуне, ни полотенца на ветке. Её не было.