Сепхинор высунулся и сквозь дубовую балюстраду хитро поглядел на дамочек. Ему стало немного неловко, когда Валь вдруг упала на колени и обняла мать за юбку, но, с другой стороны, он мог её понять. Раз семья сказала ей, что она зовёт её на городской бал, значит, остальным останется только смириться с этим. Это её единственный шанс вернуться в общество и перестать быть врагом.

Валь не верила своему счастью. Но когда мать стукнула её по спине, чтобы она перестала горбиться, наконец ожила. Она принялась обхаживать своих гостей на компанию с Сепхинором, предложив им чай и ватрушки, и завела с ними неуверенный разговор.

– Не суетись, – то и дело осаждала её леди Сепхинорис. – Будь достойна своей фамилии. Скажи мне на милость, что это за ужас на тебе надет. Ты что, кухарка?

– Я не ждала гостей… – начала было оправдываться Валь.

– Ты должна всегда выглядеть так, будто к тебе на приём вот-вот придёт король! Всегда, дорогая, всегда, от первой минуты за пределами своего будуара до последнего мгновения вечера!

Валь со вздохом закончила разливать чай и села. На её устах играла лёгкая улыбка. Нет, это же была мама; против мамы любые возражения были бессмысленны, как пули против вампиров… или, простите, как одуванчик в качестве хлыста для дестриэ весом в тонну.

Нечаянно она встретилась взглядом со леди Деметрией Бранибрин Кромор. И та заговорила ворчливо:

– Сепхинорис, ты сведёшь её с ума. Валь, не обращай внимания. Мы-то знаем, что ты замечательная девочка. Строже к себе, чем некоторые, – и она шлёпнула сложенным веером по боку Сваны. – Если б я знала, что ты приехала, я бы не позволила этой дуре ошалелой отправить тебя одну сюда.

Леди Сепхинорис делала вид, что это всё не про неё. И у неё хорошо получалось. Но Валь пробормотала:

– Леди Кромор, я… я не заслуживаю такого одобрения с вашей стороны.

– Потому что по юности выбрала себе дурного жениха вместо Рудольфа? Ну, было бы странно с моей стороны тебя в этом винить, – вздохнула леди Деметрия. – Меня за Роберта выдали безо всякого интереса к моему мнению. И мы лет двадцать после этого постоянно препирались. По крайней мере, ты была счастлива хоть какое-то время.

– Но Рудольф так и не…

– Ну а что мне было, заставлять его жениться на ком получится? Не хотел – да и не надо. Времена нынче другие, можно как-то и поднять голову из опилок да послушать, чего хочется. Не пойми меня неверно, милая, но Рудольф был тот ещё баран. Если что решил, так его никак с места не сдвинуть. Но он умер, как настоящий сын Змеиного Зуба. И был бы тебе бесконечно благодарен за то, что ты сделала для Сваны. Прости меня, Сепхинорис, но ты меня тоже пойми.