Валь взяла на всякий случай свой револьвер, накинула на плечи Вдовичку и пошла встречать незваных визитёров. Она даже предположить не могла, что это окажутся её мать, леди Кромор и леди Свана Кромор. Поэтому остановилась у замка, не решаясь воткнуть и повернуть ключ.

– Ну, доброе утро, девочка моя, – услышала она долгожданный голос матери из-под вечной траурной вуали: она так и не сняла чёрное с тех пор, как не стало Вальтера. – Ты откроешь нам?

– Да, – пробормотала она и завозилась с затвором. – И вам доброе утро.

Леди Сепхинорис была пониже Вальпурги, и у неё был несколько более острый подбородок. В целом её можно было бы назвать более женственной. Но на деле её спина никогда не сгибалась колесом, взгляд никогда не выражал больше дружелюбия, чем положено, а «маленькие слабости» в виде пирожных до обеда вообще не смели заглядывать в её жизнь. Она была богобоязненна и очень строга, но всё же Валь знала, что в ней есть бунтарский дух. Иначе б не ходили слухи о том, как она сбегала с герцогом Вальтером, и как сходили по ней с ума благородные кавалеры на острове.

Леди Кромор была совсем приземистой, как Рудольф. Её фигура уже давно перестала напоминать песочные часы и превратилась в башенные. Зато дочь её, леди Свана, наслаждалась привилегиями позднего отрочества, когда практически никакие пристрастия еды не в силах были повлиять на фигуру и задорный блеск в шафрановых глазах. Все три дамы спустились на землю только тогда, когда дворецкий подал им ручку. А Валь спешно прятала в прихожей свой фартук. Ей в страшном сне не приснилось бы встречать мать в замаранном домашнем платье, да ещё и недостаточно чёрном по меркам траура. Хотя бы косы она уложила ещё как-то. Но они тоже не дотягивали по этикету даже до маленького семейного приёма. Как сказала бы мама: «Ну, причёска у тебя называется “я хотя бы натянула панталоны”».

Иными словами, Валь не знала, чего ей бояться, встречая таких гостей. Она глядела на них зверем и даже не пыталась заставить себя улыбаться. И, кажется, уже не стерпела бы молчком, если бы её принялись за что-либо отчитывать. Настоящие леди и джентльмены тоже предупреждают о своём приезде, знаете ли.

– Вальпурга, – ровным своим тоном приветствовала леди Сепхинорис. Её глаза смотрели очень внимательно из-под сеточки чёрной вуали. А руки сжимали ручку одёжной сумки.

– Мама, – кивнула Валь в ответ. И повторила этот жест семейству Кромор.

Повисло непродолжительное молчание. Слышалось, как возится в соседнем крыле Сепхинор.

– Ну, что ж, – сказала леди Сепхинорис. – Страшные настали времена. Смотришь на нас волком, милая моя. И ты, и мы, знаем, почему. Но пора это заканчивать. Первое полнолуние августа, третье число, – это очередной праздник тёмных сил. Вся Эдорта соберётся отгонять их пением и танцами в большом бальном зале нашего особняка. И ты, дочь Вальтера и моя дочь, будешь там с нами. Ты часть семьи, остальное неважно.