Валь с трудом заставила себя сделать вдох. Её тело будто разучилось это делать. Она вновь ощутила мягкое прикосновение Экспиравита, но всё ещё не могла оторвать глаз от отца. Она даже не знала, что ещё ему сказать. Просто хватала ртом воздух, как глупая рыба.

– Ну-ка, леди Эльсинг, вы же должны мне танец, – взыскательным тоном обратился к ней Вальтер. – Самое время проверить, не прогуливали ли вы занятия с леди Гардебренд.

Наконец обернувшись к Экспиравиту, Валь увидела его ободряющую улыбку. И ей стало хорошо. Так спокойно, как никогда в жизни. Силы появились словно из ниоткуда. Она отложила Вдовичку, приняла руку отца и с удовольствием последовала за ним ближе к музыкантам. На её место подле графа уселся запыхавшийся Кристор, а вальс ловко перешёл в кадриль, чтобы объединить две сформировавшиеся пары. Сперва Валь весело кружилась вместе с отцом, затем поменялась местами с задорной рендриткой и опасливо потанцевала с легендарным основателем Брендама. Его щепетильное отношение к каждому шагу заставляло её тушеваться, и она ощущала себя как никогда мало достойной подобного кавалера.

Но потом музыка возвратила её к отцу, и она вновь развеселилась, расхаживая с ним туда-сюда в темпе, задаваемом бубном.

– Па, ну неужели ты и впрямь видел, как мы живём? – не без беспокойства поинтересовалась она.

– Я это, как бы тебе сказать, ощущал, – ответил герцог невозмутимо. – Иногда я слушал разглагольствования твоего, кхм, супруга, и у меня чесались руки явиться и выкинуть его прямо с порога. Жаль, что я не мог.

– А почему сейчас ты… тут, и можешь, а тогда не мог?

– Потому что сейчас настало царство ночи. До этого я мог лишь изредка пытаться связаться с теми, кто слышит меня. Например, Софи. Она-то и сделала всё, что я ей советовал, чтобы привести к нам Экспиравита. Но час её настал.

– Ты правда так старался ради исполнения клятвы? – с замиранием сердца спросила Валь.

– Да. Потому что Видира не предают клятв, – генеральским тоном заявил Вальтер.

– И ты очень обижаешься на маму?

– Нет. Конечно, нет, – и он наконец расплылся в улыбке. – Я же знаю, она просто хотела защитить тебя.

Вальпурге стало легче, и она стала едва ли не подпрыгивать от радости в их пляске. А Вальтер продолжал:

– Только представь себе, что она сказала бы, ежели бы узнала, что я обижаюсь. «Вальтер», – заявила бы она. – «Это крайне недостойно, безответственно и глупо для дворянина столь высокой крови и столь значительной репутации так себя вести», – и герцог одухотворённо закатил глаза, пародируя супругу.

– Эй! – возмутилась Валь. – Ты что! Разве можно так про маму! Она, конечно, бывает въедливой, но для такого достойного человека, как ты, разве допустимо…