…и не само. Это старуха виновата. Нет, Теттенике не видела, чтобы та роняла зеркало. Оно просто… просто лежало в шкатулке, серебряная оправа и груда осколков. А старуха мерзенько улыбалась. И глядела.

Теттенике два дня пыталась сложить осколки.

А старуха нашептывала, что она, Теттенике, безрукая. Что не ценит подарки отца. Что вовсе ни на что не годна и потому…

– Тише, – её обняли и теплая рука скользнула по спине. – Демоны… демоны не опаснее людей. От демонов хотя бы знаешь, чего ждать. А люди вот… удивляют.

– Если мы выживем, что ты будешь делать?

Она ведь видела.

И его тоже.

Много-много раз. Мертвым. И от этого было больно. А еще видела живым и… тоже много раз. Счастливым. Несчастным. Злым. Яростным даже. Пугающим, но… все равно больно, особенно когда на его пути не случалось Теттенике.

– Пока не знаю. Думал попроситься на службу к этому Повелителю. Ему понадобится кто-то, кто разбирается в лошадях. Да и вообще… сколь понял, прежде в замке жили люди. Отчего бы им не вернуться?

И вправду.

– А ты спи, – строго сказали Теттенике. И она не стала спорить. Легла. Позволила укрыть себя одеялом. И даже притворилась, что дышит… тихо и спокойно.

Почти во сне.

Она не шевелилась, боясь спугнуть человека, который…

С которым…

Могло бы сложиться, если бы…

…пути расплетались.

Удержать?

Сказать?

Что он умрет? Не когда-нибудь потом, а скоро, в мертвом городе и… или на краю моря, которое то синее, то серое, а по утрам оставляет клочья пены на камнях. Или еще в другом месте, в третьем… сколько смертей. Но и жизней тоже много.

Теттенике даже знала, которые будут счастливыми, но… но промолчала.