Кристофер шептал ей на ушко всякие нежности, от которых Эвери мило краснела и смущалась, а он получал огромное удовольствие от мысли, что это чистое и неискушенное создание принадлежит только ему.

Иногда они вспоминали, как встретились впервые, и Эвери со смехом говорила, что Кристофер ей сразу не понравился.

Принц изумленно косился на нее: мол, как ей мог не понравиться такой красавчик, как он? А девушка насмешливо отвечала, что считала его слишком надменным и наглым наемником, которого оказалось так приятно пнуть еще тогда, в лесу…

Кристофер на такое заявление не выдержал и расхохотался. Непосредственность и совершенная искренность Эвери покоряла его всё больше.

Они засыпа́ли в объятьях друг друга, а утром возобновляли путь…

***

Через неделю пришлось остановиться основательно и на целые сутки: требовался отдых. Недалеко протекала река, да и погода значительно улучшилась: после того, как войско спустилось в низины, оно нагнало ускользающую осень и теплые деньки. Эвери изнывала от желания вымыться, потому что пыль и грязь, казалось, въелись прямо в кожу. Даже ее кудри серьезно потускнели и отчаянно требовали воды.

В полдень она незаметно для всех выскользнула из шатра в старой одежде мальчишки, в которой ее никто не узнавал (хотя до плоского состояния грудь перевязать не удалось). Кристофер как раз углубился в изучение карт, Вайлет бродил по лагерю, как и всегда в последнее время, а девушка скрылась между деревьями и направилась к реке.

Ей пришлось отдалиться на приличное расстояние, чтобы не оказаться кем-то замеченной. Найдя укромные кусты прямо у кромки воды, она начала быстро сбрасывать с себя одежду, пока не осталась в одной только тонкой рубахе, едва достающей длиною до середины бедра.

Грудь непривычно торчала вперед, просвечиваясь сквозь тонкую ткань. Она, кажется, стала еще внушительнее, с непривычки отягощая и странно колыхаясь при каждом движении. Девушка испытывала непонятное чувство смятения, оказавшись вдруг обладательницей такого несомненного богатства. С одной стороны, она до сих пор не могла поверить, что действительно стала полноценной женщиной и могла даже претендовать на звание симпатичной… наверное. Но, с другой стороны, она испытывала какое-то странное смущение, не привыкнув выпячивать сие достоинство далеко вперед.

Иногда она ловила взгляды Кристофера на своей груди — странные, задумчивые, любопытные. Вспыхивала, радуясь, а потом… ощущала себя какой-то голой и хотела инстинктивно согнуться и спрятаться от него. Почему?

Не призналась бы никому, но… Эвери боялась. Боялась однажды раздеться перед возлюбленным и… увидеть на лице его разочарование. А вдруг все-таки не настолько красива, как Оливия? А вдруг он ожидает одно, а в реальности окажется другое?