— А по мне — ему не терпится тебя раздеть, — раздался из угла насмешливый голос Валики. Эл бросила на нее предупреждающий взгляд.

«Что?» — подняла брови весталка.

Девушки примолкли. Присутствие весталки, красивой, но суровой в своей верной броне, всегда действовало на них угнетающе. Но Эл не собиралась отказываться ни от Валики, ни от верных ей сестер-весталок.

Ее убили в феврале. Закололи в купальне, куда рыцари охраны понятное дело не могли с ней пойти. Но с телом ничего сотворить не успели.

Вальгард сразу почувствовал. Перенесся к ней. Его камень был где-то там внутри. Стоило ее сердцу замереть — он знал.

Предателей показательно обезглавили у нее на глазах следующим утром. Но умирать Эл совершенно не нравилось, и она пригласила Валику охранять ее. И она охраняла. Она и четверо ее сестер-весталок. Куда бы Эл не пошла кто-то из них незаметной тенью следовал за ней. Все кроме Валики — та была ужасно болтливой.

— Спасибо, дамы, на сегодня все. Я благодарю вас за ваше общество.

Девушки и дамы постарше раскланялись и покинули комнату, следом юркнули швеи, унося пышный наряд.

Эл отошла к окну и поглядела во двор. Там ставили шатры и готовили столы. Через два дня должна была грянуть королевская свадьба.

— Эти трещалки тебя не выводят? — спросила Валика развалившись на изящном диване. Доспехи лязгнули сочленениями.

— У каждой этой трещалки есть муж или отец, а у этого отца есть свои люди, земли, деньги… — Эл вздохнула. — Вольг очаровывает их, я очаровываю этих.

— Что их очаровывать. Он половину из них вернул с того света. Они ему пятки должны лизать.

Эл кисло усмехнулась.

Восточная армия Нидалены не примкнула к ним. Были бои. Южане дрались против южан. После каждого сражения Вольг сутками напролет поднимал павших и задавал один лишь вопрос: Ты умер за Зайнемов. Королева Изабел жалует тебе жизнь. Принимаешь ты ее или нет?

Отказавшихся было не много.

С каждым боем их войско росло, а войско Зайнемов редело. На подступах к столице она сутки на пролет принимала присягу у лордов, что решили переметнуться пока не поздно.

Столицу им отдали практически без боя.

Эл вспомнила то, что хотела бы забыть. Стылое утро, четыре деревянных плахи. Он, его жена, и двое детей.

Она хотела помиловать детей, но Вольг не позволил. Король Тан требовал головы каждого Зайнема. Хольм говорил, что если кого и миловать, то королеву. Клеменс Бирак, ее старший брат присягнул им, в надежде спасти сестру. Эл была в ужасе. Помиловать мать, но убить ее детей? Они не смогли достичь согласия, и в конце концов, Эл согласилась с ним. Пусть головы летят с плеч. Не ради этого ли они брали столицу?