Они говорили о семьях, о завоевании страны, о Севере, Юге, его братьях и ее сестрах из Обители. К концу лета Эл казалось, что из живущих никто не знал ее лучше, чем Вольг. И она узнала его.

Он был вежлив и предупредителен, но откровенности того вечера перед осадой Транты, когда он поцеловал ее, не было и в помине.

Иногда он пропадал на несколько дней, и Эл не без ревности думала, что он посещает свою любовницу. От этого ей становилось тошно. Почему у мужчин вокруг нее вечно были какие-то женщины? У Селима его специи-неженки, у Вольга… қто-то.

Она не помнила, когда стала называть его так про себя. Так его назвал Кай и почему-то ей запомнилось это короткое, семейное имя. Вольг. Ему подходило. Строгое и холодное, как и он сам.

Для северянина Вольг был удивительно не сладострастен. Конунги северян, что руководили войском, редко ложились спать в одиночестве. Когда они выступали из Транты весной, все симпатичные служанки ходили с животами.

Для Эл это было отвратительно, на юге конечно тоже бывали подобные связи, но так открыто и в таком количестве? Нет, это было возмутительное варварство.

И только Хольм раз за разом спал один. Она знала, ведь они часто болтали допоздна то у него в комнате, то у нее. Разговоры у камина за ужином стали так привычны, что когда он впервые покинул город на четыре дня, Эл изнывала от тоски.

Весна прошла в боях, лето в переговорах, осенью, ровно через год, как он и предсказывал, они взяли столицу. И вот она готовится к свадьбе с мужчиной, которого могла назвать разве что близким другом. Который не пожелал стать ей чем-то большим. Она отдавала себе отчет, что он мог бы, и она почти хотела этого, но Хольм держал дистанцию неукоснительно. Сама Эл не решалась флиртовать с ним. Что-то стояло между ними. Незримое, но холодное, словно призрак. И Эл знала чей именно.

Селим перестал ей снится еще летом, она медленно забывала его. А Вольг был рядом, надежный и уже почти родной. И холодный.

— Почему ты так сказала? — нахмурилась Эл. Валика подняла брови, поигрывая кинжалом в руке.

— Как?

— Что ему не терпится меня раздеть.

— А разве это не так?

Эл хмыкнула и отошла от окна, перебрала драгоценности, переливающиеся в шкатулках. Теперь у нее их было вдоволь.

— Не уверена. Это политический брак.

— Ну да, — Валика хмыкнула. — Он мог бы любого северянина поставить на свое место, не так ли? Но не сделал этого.

— Он хочет стать королем, — Эл пожала плечами.

— А это большой вопрос — хочет ли?

— О чем ты?

— Он ведь не лезет в политику, отдал совет тебе, на трон посадил тебя и все лорды приносят присягу тебе.