– Привет, – говорю, – а где у вас лежат данные по закрытым лоциям?

– Как давно закрытым? – уточняет Эрик.

– Конкретно по упавшим вместе с Мостом.

– Эти все стоят в четвертом шкафу в подвале. Здесь. Тебе нужны какие-то конкретные?

Я припоминаю схему, которую нарисовал мне предок.

– Северы, внутренние, кроме самых последних.

Эрик смотрит на меня с интересом.

– А последние – это какие?

– Которые отходили от основной линии совсем уже на берегу, дальние развилки. Вот их не надо.

Эрик задумывается.

– А вот я не уверен, что они отсортированы по последовательности ветвления. Но там, в шкафу, где-то схема была, Шторм нарисовала, когда только планировали, что откуда отламывать.

– О, – радуюсь я, – схема – это вау! На ней же, поди, еще и указано, кто из вас где стоял?

– Вот не помню. Но это тебе кто угодно из Братьев подпишет, ты только копию сама сделай, ладно?

– Ну уж конечно, на документе чиркать не будем.

Эрик улыбается и качает головой. Ну да. Он зануда и предпочитает лишний раз напомнить, чем потом жалеть. Наверное, он прав.

Вечером Рры выгоняет меня из подвала, я ем, не чувствуя вкуса, и падаю спать на первую попавшуюся кровать. Пятьдесят девять северных лоций, из которых тридцать две не подходят – они внешние, то есть выходили на восточную сторону Моста, а Лмм пропал на внутренней стороне. Семь – развилки на суше, тоже можно отложить. Осталось двадцать, по каждой отдельная папка – уровень технологий. Имена и адреса контрагентов. Союзники, недоброжелатели и основные поводы для вящей осторожности. Климат. Что возили туда, что возили оттуда.

Последнее лично мне после колумовской зубрежки говорит больше всего. Я боюсь мест, куда затруднен ввоз лекарств, нот и музыкальных инструментов. У меня волосы на загривке встают дыбом от пометки «Все товары пересчитываются на цену взрослого мужчины, не имеющего профессии». Нет, земного рая нет нигде, и местность, которая продает засушенные цветки для бодрящего напитка, нежнейшую шерсть и фарфор, а покупает световые устройства на солнечных батареях, неоднократно также подавала запрос на «элегантные, необычные пыточные устройства». Но перспектива искать Лмма где-нибудь, где большим спросом пользуются не тронутые кариесом человеческие зубы, меня совсем не радует. Двадцать лоций. О каждой я должна знать все, что можно знать, прежде чем снова спущусь к предку.

В середине второго дня подвального сидения я обнаруживаю, что кто-то принес мне бездымную лампу, кружку какао и корзинку булочек. Вечером я вижу, что пустая кружка и корзинка исчезли. Я поднимаюсь в столовую, Замб ставит передо мной тарелку супа и кладет рядом ложку.