Я выбираюсь сначала на темные заброшенные этажи, потом все выше, выше и, наконец, запыхавшись, нахожу незапертый проход через какой-то разрушенный дом на поверхность Моста. Странно, я вроде бы помню, что двумя этажами ниже долго брела, по своим расчетам, с востока на запад, в направлении бухты, а вышла в десяти шагах от внешнего парапета, уж куда восточнее? Ой, всё. Нет, я не буду мысленно представлять свой маршрут, а то меня, кажется, стошнит. Эрик со своей манерой постоянно держать всю карту в голове, наверное, вообще бы в обморок упал. Перед глазами рябят черными пятнами и полосками обратные отображения геометрий, которые чертил светом по темноте предок, объясняя мне механику расхождения и интерференции лоций. Наверное, лоции – уже неправильное слово, очень немногие из них по факту проходимы морем, но других слов у меня нет. Пусть остаются лоции. Слишком много данных, которые пока не утряслись даже в знание, не то что в понимание. Но привычка зубрить и анализировать, анализировать и зубрить снова уже результаты анализа никуда не делась. Спасибо, дядя Колум.

Вот! Вот к кому я пойду в первую очередь. Я оглядываюсь в поисках ближайшего спуска к пристаням. Возьму какой-нибудь ялик и отправлюсь на верфь. Расскажу, что наузнавала. Может, кстати, Колум сообразит, кто этот наш предок, разве что слишком далекий? У деда, я слышала, была родословная на неведомо сколько поколений, но дедова библиотека пропала вместе с домом. Может, Колум ее помнит? Было бы здорово в следующий раз прийти и назвать предка по имени.

Я спускаюсь к деревянному пирсу, который протянулся за быком Моста в глубину бухты. Брать первый попавшийся ялик нельзя. Надо высмотреть лоцманский. Наши, навигеновские, ялики все одинаково выкрашены, все собраны на Колумовой верфи по единой схеме, что там, я могу – при наличии хороших досок и инструментов – сама собрать такой ялик. Конечно, если кто-то будет помогать, ведь часть операций предполагает, что доски надо держать на весу. А вот и он.

Я спускаюсь в лодочку, вытаскиваю из нее и ставлю в уключины весла. Отвязываю конец и, еще стоя, слышу оклик.

На таком же ялике со стороны верфи кто-то гребет… Лодочка заходит в тень Моста, и фигура превращается в черный силуэт на бликующей воде. Ближе… Ближе… Выфь.

– Привет, – говорю я.

– Вылезай, пошли в лоцманский дом, на верфи сейчас не до нас.

У меня падает сердце.

– Колум?

– Жив. Но плох. Шторм там. Сказала Гилю, что ничего поделать не может.

– Шторм не может?

– Слушай, я же не знаю, как это все работает. Но уж, поди, ей обманывать-то ни к чему? Она там сейчас на кухне. Плачет. Ванг у него с ночи сидит.