— От старости и болезней, — прошептала она. — Я только выгляжу молодой, а на самом деле — совсем не такая. Старая, вредная, злобная. Как леди Маргарет, только старше. Я тоже не любила никого из тех, кого выбирали мои дети. И мне казалось, что они не так живут, не так всё делают, и внуков воспитывают тоже не так. Наверное, и душа-то моя дома болтаться осталась исключительно из вредности — как это, я больше не смогу указывать детям, как им жить. Наверное, мне потому и досталось тело Кэт — чтобы побольней получить. Чтобы ещё раз увидеть, как оно бывает. И что в любых обстоятельствах нужно оставаться человеком. Как Джон. И как ты.

Слёзы появились где-то на середине её речи и беззвучно капали на платье.

Жиль подхватил её, усадил на колени и обнял.

— Вот оно как, рыжехвостая, — он гладил её по голове, по спине, по плечам.

— Да. И если ты не захочешь брать меня в жёны — так скажи, ладно? Я пойму.

— Отчего это не захочу-то? Что изменилось? Госпоже Бранвен тоже уже сколько лет, и что? Я полюбил тебя именно такой, какая ты есть. По рассказам, настоящая Кэт Торнхилл была девицей красивой, но слабой и безмолвной, такие меня не привлекают. А в тебе есть сила, и это очень хорошо. Ты всё делаешь с силой — и делами дома занимаешься, и врагов побеждаешь. И если кто-то там, свыше, решил дать тебе ещё один шанс — то кто я такой, чтоб спорить?

— Наверное, потому и твоя сила меня признаёт — я ведь дважды мертва, леди Маргарет говорила правду.

— Так это же восхитительно, что признаёт, — ответил он. — А как тебя звали там, дома? Ты помнишь?

— Конечно. Так же и звали, Катериной. И я всё помню.

— Невероятно, — он вновь принялся чесать нос о её макушку. — Только ты слишком хорошо обо мне думаешь — это я про остаться человеком. Джон — да, он и есть человек. А я — не вполне. Я маг-некромант. И если обижать моих любимых, то моя сила выходит из берегов.

Момент страшной кончины Рональда возник перед глазами, совершенно непрошенный.

— Но не всегда же так, — пробормотала она.

— Нет, не всегда, — согласился он. — Но обычно хватает одного знакомства. Понимаешь, не зря мой дед Ансельм де Риньи прожил всю жизнь один, и только последние годы — с моим отцом. Не зря моего отца выгнали из дома в двенадцать лет. Не зря мой прадед, маршал Шамбор, дед моей матери, мог являться ко двору только по приглашению, несмотря на все его победы. А мою мать вынудили поклясться, что её первый муж, герцог де Линь, до свадьбы не узнает о том, что она — некромант. Поэтому, Кати, я пойму, если ты передумаешь, — грустно завершил он.