И вновь эти голоса позади, которые говорят на своём ужасном языке. Краем сознания я понимала их, но не собиралась отвечать и даже слушать этот порченый язык. Каким он был корявым, грубым и неказистым. Как я на нём только говорила?

– Не пытайтесь воззвать к ней, – вдруг заговорил на этом ужасном языке мой иномирец, и я нехотя прислушалась.

Вновь щёлкнули оружия Змееносцев, но мужчина в белом – Оникс, подсказал разум – настороженно вскинул руку, не сводя с нас багровых глаз.

– Представься.

– Как ужасно звучит ваш язык… на нём не скажешь моё имя. Но раз вы не можете без этого – Кайон.

Кайон… я повторила это имя на нашем с ним языке. Оно и вправду так звучало в сто раз лучше. Вот только при мысли, что если эти существа узнают наш язык… язык Кайона… меня охватывала дикая, необузданная злость. Никто не посмеет говорить на нашем языке.

– Что тебе понадобилось от неё, Кайон? – как можно спокойней спросил Оникс, положив руку на плечо стоявшего рядом мужчины, чьи глаза пылали зелёным огнём. Он внушал мне ужас и знакомый трепет, но Кайон был сильнее.

– Она сама пришла ко мне сквозь миры и года… это должно было случиться, – изогнул губы в насмешке Кайон, взглянув на меня свысока, но я лишь смиренно улыбнулась ему. В синих глазах вспыхнули искры одобрения, и сердце забилось чаще. Я готова была сделать всё, лишь бы угодить Кайону.

– Её взращивали в стае, убирая слабых и негодных. Девочки мало когда выживали, но Гарпия… она прошла через всё. Её резали на части, но она продолжала жить. Ей меняли сердце, но она не умерла. Ей выдирали глаза, а она даже не кричала… альфа, которую изначально хотели убрать, и которая кровью достигла вершины. Пусть и прошло десять лет, но инстинкты в ней живы… она чувствует во мне силу. И готова ей прислуживать.

– Лжец, – сплюнул мужчина с зелёными глазами, и его губы приподнялись, являя клыки. – Она хотела получить помощь, а не быть твоей рабыней!

– Инстинкт не перебить ничем, – улыбнулся Кайон, продемонстрировав свои клыки. Повернувшись ко мне, он взял меня за руку, и я с готовностью поднялась, больше не ощущая тупой боли в животе. Двигаться стало куда легче. – Я двадцать три года уже в сознании, и успел изучить восстановившийся мир… и я знаю, как Содружество ревностно оберегает малочисленные виды. Я не буду лгать – мы с Гарпией последние, кто остался в сознании. – Тёплые мозолистые пальцы провели по щеке, задев вырезанный на ней узор. Кайон нахмурился. Узор ему не понравился. – Вряд ли Герцог позволит себе такое расточительство.

– Хочешь выйти отсюда живым? Отпусти Мэлиссу, – с поразительным спокойствием ответил Оникс.