– Оникс сказал, что ты вырвала крылья Кайону, – вдруг произнёс мужчина. Видимо, сам он в то время уже был без памяти.

– Отрубила, – поморщившись, поправила я. – Чтобы не улетел куда подальше.

– Для того, кто имеет крылья, это… весомое оскорбление, – негромко произнёс он.

– Значит, когда я тебе крылья резала, это было оскорбление? – нахмурилась я, скрестив на груди руки.

– Нет, я тебе тогда разрешил это сделать. Но это одно, а когда кто–то без спроса отрубает тебе крылья… это всё равно, что отрубить тебе руку без твоего согласия. Вроде, жить можно, но понимаешь, насколько ущербной становится эта жизнь.

– И ты готов жить такой ущербной жизнью? – не поверила я.

Взгляд Ориаса стал тяжёлым, и у меня внутри всё скрутило. Не стоило задавать этого вопроса.

– Я пойду. Проверю координаты, – негромко произнесла я, чувствуя, что больше не выдержу рядом с врасом и минуты.

Что–то между нами изменилось, едва уловимо, словно в дующем ветре прибавились новые запахи, но откуда они и что значат – ты понять не мог. Вот и у меня было чувство, что после моего неудачного «покушения» на Оникса врас словно стал остерегаться меня. Слишком натянутые улыбки и усмешки, настороженный взгляд и то, как он напрягается, когда я рядом… Ориас меня боится, и не без основания.

– Прости, что причинила тебе боль, – совсем тихо прошептала я.

Ориас промолчал, и я вышла, с ещё более отяжелевшим сердцем, чем вошла к нему. Я заслужила его молчание и настороженность, но как же было противно осознавать, что это не пропадёт на следующий день. Пока Ориас не перестанет видеть во мне угрозу, я буду ей, и не для него одного. Для Дамеса, для Айны, даже для Йоли, его дочери. Когда Дамес получит отчёт, он наверняка отправит меня подальше от Файи, ведь велика вероятность, что в один из бесконечных дней найдётся тот, кому я снова безоговорочно подчинюсь. И сделаю так, что никакое благородное дело не искупит того, что я совершила.

3

3

Никогда не думала, что так буду ждать возвращение на Файю и в то же время бояться решения, что вынесет по итогу Дамес. Я пыталась себя успокоить мыслями, что больше такого «срыва» со мной произойти не должно, иначе я давно бы стала верной спутницей Томена Нур–Мала. Видимо, это работает только с моей расой, которая сейчас где–то «спит», а единственный, кто мог мною воспользоваться, унижен и сломлен.

До Файи мы обменялись с Ориасом буквально тремя словами. Ни он, ни я не делали попыток разговориться, и это было хуже всего. У меня на языке вертелись вопросы, но стоило взглянуть на Ориаса, как все они куда–то исчезали. Я боялась их задать, но больше – услышать на них ответ.