Стоило назвать свое имя, как зеркальная гладь подернулась пеленой и явила мое отражение, которое быстро стало стариться на глазах.

– Хватит! – выпалила я, посмеиваясь, пока не увидела себя совсем уж в преклонном возрасте. Трансформация остановилась. – Йелло, ваше устройство – нечто невероятное!

Он медленно подошел ко мне, достал из нагрудного кармана рисунок детей в разноцветных футболках и поднес его к стеклу.

– Это еще не все, – с улыбкой произнес собеседник, пока я с восторгом наблюдала за тем, как на гладкой серебристой поверхности из радужных переливов соткались образы двух мальчишек-сорванцов.

Они постепенно стали взрослеть, а цифры на счетчике закрутились…

– Это мои сыновья, Кара, – просто сказал Йелло. – Тот, что поменьше – Космо. – Он указал рукой на мальчугана с взъерошенными волосами, которого щекотал брат. – Ему бы сейчас было пять. А тот, что постарше – Тильгер, ему было бы девять. Мальчики, поздоровайтесь с Карой.

– Привет, Кара! – улыбнувшись, обратились ко мне дети из отражения, прекратив пихать друг друга локтями в бок. – Как дела?

– Отлично! А у вас как?

– Тоже неплохо, – первым ответил Тильгер. – Сегодня выходной. В школу не надо.

– А мне в садик! – поддакнул донельзя довольный Космо.

Я усмехнулась и перевела изумленный и восторженный взгляд с мальчишек на Йелло.

– Это не мои родные, Кара, – с ноткой смиренной горечи пояснил он. – Их интеллект не развивается, а опыт не обогащается, но иногда с ними приятно поболтать.

Иллюзия близости. Сублимация. Выходит, он тоже скучает по дому, хотя прожил в Эдеме полтора года.

Я сочувственно посмотрела на Йелло и ободряюще коснулась его руки. С минуту мы стояли молча, и это молчание было выразительнее любых слов. Затем Йелло, наверное, пожалев, что так неосмотрительно раскрылся, делано беспечно сказал:

– Чай остывает. Пойдем?

Мы поболтали недолго о всяких пустяках. Я самым бессовестным образом уничтожила печенье господина Фейна и в качестве компенсации предложила свои мандариновые запасы. Йелло посмеялся, и мы потихоньку стали прощаться.

– Кара, вы останетесь на ночь в Пантеоне? – спросил он, когда двери сферы раскрылись.

– Э-э-э… да. Я же бессмертный пони. А что?

– Хочу пригласить вас на рассветную рыбалку, – просто сказал он. – Приходите к центральному входу к половине шестого.

Я закусила губу, вспомнив свое чудесное пробуждение головой в траве и с увесистой спинкой кресла на бедре.