Черт! Придется выбираться за территорию рудника!
Мой дрон пролетел проходную с надписью на арке «Труд освобождает» и направился в сторону первого блок-поста. Не знаю, сколько я просидела, скрюченная, напряженная, изучая фасеточным зрением насекомого горные пейзажи, которые тонули в вечерней тьме. И вот когда мне уже стало казаться, что моя затея обречена на провал, послышались голоса.
– Копайте живее! Мне еще со всем этим бардаком надо разобраться! – раздраженно бросил господин Штейн, и я направила муху в его сторону. – Так пойдет? Или поглубже сделать?
Господин Штейн издал харкающий звук и сплюнул на землю.
– Сгодится. Не родственника хороню.
Мое сердце пропустило удар, ладонь невольно потянулась ко рту. Они что, забили до смерти беглеца?
– Гребаные писаки… Будь моя воля, поставил бы их всех к стенке и перестрелял бы одного за другим. Небожители хреновы, чтоб их! Проку от них, только воздух тут отравляют!
Дрон подлетел ближе, и я увидела двух мужчин с лопатами, которые копали… могилу.
Напротив них стоял начальник рудников, у его ног лежало бездыханное, покрытое простыней тело.
– Ну, не скажите, – отозвался с гнусным смешком один из охранников. – Толк от них какой-никакой есть. Эфириус на дороге не валяется.
Я вздрогнула, как от удара. Глаза широко распахнулись.
– Это да. Но теперь с этим стало совсем туго. Штольцберг из них все до капли выжимает. Посмотрю, осталось ли нам что…
С этими словами он присел на корточки и протянул руку к телу, лежавшему у его ног. Быстро сдернул простыню – и я ахнула от изумления, боли и ужаса.
Они убили Томми!
По щекам потекли слезы, изо рта вырвался безмолвный крик.
Нет! Нет! Нет! Этого не может быть! Только не Томми! За что?!
А господин Штейн между тем вытащил из кармана брюк пластмассовый пузырек и потянулся к губам еще недавно дышавшего, лежавшего у меня на коленях, лучившегося надеждой Томми.
– Осталось там что?