Прозвенела сигнальная сирена – подъем, но я не встала. У меня просто не было сил. Я лежала под тонкой простыней, словно оживший труп, и ждала, что скоро придут и за мной.

Ключ от ошейника выпал из моих ослабевших пальцев где-то в черных узких тоннелях, но отчего-то я не сомневалась, что его найдут. И тогда я стану следующим «гребаным писакой», которому пустят пулю в затылок. Который будет похоронен, как и Томми, в безымянной, а может, и в братской могиле. На руднике писателей было достаточно, и все мы были ходячими мертвецами.

Надежда исчезла, сменившись болью и безысходностью. Это система, придуманная недочеловеками, не людьми, и ее невозможно было сломать. Ни освободиться, ни сбежать. Где бы я ни скрывалась, они все равно отыщут мой след. Потому что то, что может претворить в жизнь любую мечту, бесценно, а я была источником этого. Как и многие другие. До и после меня. И когда я это поняла, галлюцинации снова вернулись.

– Эй, а она тут чего валяется? – взревел один из надзирателей, застав меня, скрюченную, на койке в бараке. – Еще и в таком виде.

Меня убьют… Сейчас меня убьют…

– Подхватила кишечную инфекцию. Из сортира всю ночь не вылезала, – бросил небрежно Мик и направился в нашу сторону. – Организм, поди, слишком нежный. Непривычный к нашей жратве.

– Это точно. Таким мамзелям небось лобстеров подавай или как их там… труфулей. Да?

Мужчина гыгыкнул и лениво пнул меня дулом автомата в ногу. Я испуганно вздрогнула.

– Хай лежит тут, пока не очухается. Потом двойную смену вкачу. А если она мне там все изгадит…

– Ладно. Давай без подробностей. Слышь, ты, мадама, поправляйся. Работа тебя подождет. Откосить не получится, – снова гыгыкнул он. Ткнул меня дулом в бок и жестко спросил: – Все ясно?

С трудом заставила себя кивнуть.

Когда он ушел, я кое-как сползла с койки и, едва шевеля пересохшими искусанными губами, не имея возможности заговорить, посмотрела на Мика. Он ведь меня ненавидит, но отчего-то спас!

Мик тоже молчал, мрачно глядя на меня. Затем подошел поближе и чуть слышно прохрипел прямо в лицо:

– Мой тебе совет, девочка. Что бы ты здесь ни увидела, что бы ни услышала – забудь. Проживешь дольше.

С этими словами он распрямил спину и направился к выходу. А я опять провалилась в беспокойный, тревожный сон.

Очнулась от ударов. Кто-то грубо хлестал меня рукой по щеке и кричал:

– Просыпайся, соня! Сколько можно дрыхнуть? Тебя уже ждут.

Я испугалась, вздрогнула. Куда меня ведут?

– Собирайся живее. Господин Штейн не любит, когда его заставляют ждать.

Они нашли ключ! Они нашли ключ! И теперь… Меня сначала допросят, узнают, что голос есть, а потом… убьют!