***

Вот только терять ему больше было некого.

Осталось потерять себя самого.

Поэтому, когда евнух известил Ван Со о том, что в спальне его ожидает императрица, он лишь на мгновение закрыл глаза, выдохнул – и вошёл в покои жены.

Ён Хва сидела на кровати с самодовольной улыбкой, и не было сомнений в том, какое решение она приняла.

Подойдя к спущенному полупрозрачному пологу, Ван Со разлепил спёкшиеся губы:

– Ты уверена?

– Уверена, – победно пропела змея, леденящей петлёй обвиваясь вокруг его горла.

Вот и всё.

Хэ Су была права.

Нечего терять. Нечего беречь. Нечего спасать.

Игнорируя надрывающийся в душе светлый голос, который, рыдая, умолял его одуматься, Ван Со заставил себя не слышать, как в висках болью пульсирует имя Хэ Су, и кивнул в ответ императрице.

Шагнув к кровати, он откинул шёлковый полог, попав в пятно света, – и Ён Хва, не сдержавшись, ахнула.

Ван Со пришёл к ней с открытым чистым лицом – без грима, скрывающего шрам. И сделал это намеренно.

Он слишком хорошо помнил её вскрик, когда снял маску на дне рождения Ына. В его сознании помимо прочих пощёчин в тот день застряло занозой и то, как Ён Хва, мигом растеряв свое хвалёное достоинство и умение держаться на людях, закрыла рот рукой и отвернулась, лишь бы не видеть это уродство, не осязать его даже взглядом. Позже, когда Ван Со научился скрывать шрам благодаря Хэ Су, принцесса, видимо, привыкла и уже без содрогания смотрела ему в лицо.

Хотя без содрогания – мало сказано. Он вспомнил, с какой алчностью, нет, хуже – с откровенным вожделением взирала на него императрица в день свадьбы и их несостоявшуюся брачную ночь. И всякий раз, стоило только Ван Со испачкаться об этот взгляд, как его передёргивало от отвращения. Ён Хва даже не пыталась скрыть свой голод. Вопрос был только в том, что это – голод женщины, жаждущей мужчину, или принцессы, желающей стать императрицей.

Её мечта сбылась: она села на трон. А взгляд не изменился.

Что ж, значит это простая похоть. Тогда пусть попробует утолить её с таким мужчиной, от которого раньше с ужасом отворачивалась.

Ван Со в одно мгновение преодолел оставшееся крохотное расстояние между ними и навис над императрицей так, что отступать и сбегать ей было некуда: она оказалась зажатой между ним и кроватью. Со злорадной усмешкой он приблизил к ней своё обезображенное лицо, зная, что от нервного напряжения и выпитого вина набухший шрам алел и выделялся ещё сильнее, подчёркнуто уродуя его.

Ён Хва рвалась за него замуж? Говорила, что любит? Неприкрыто вожделела его? В таком случае пусть принимает его таким, какой он есть, со всеми его шрамами на сердце и на теле.