Впрочем, в сердце он никогда её не пустит. А тело… она желала сама. Вот пусть теперь наслаждается.

– Раздевайся! – сухо потребовал Ван Со.

– Что? – потрясённо прошептала Ён Хва, видимо, ожидая несколько иного развития событий.

– Я сказал – раздевайся, – повторил император, не двигаясь с места и глядя сквозь неё.

Он не показывал вида, но его тошнило от всей этой ситуации и особенно – от запаха пионов, которыми была заставлена спальня его супруги. Хотя дышать получалось – и в этом был плюс. Однако он лишний раз не притронется к этой женщине, которая, покраснев от злости и унижения, принялась неловко развязывать ленточки на ханбоке: император не отступил ни на шаг, нарочно создав ей дополнительное неудобство.

Ён Хва медлила, путаясь в завязках, а Ван Со пошатывало, голова кружилась, и он ждал, сцепив зубы и то и дело сглатывая подступающую к горлу дурноту.

И даже вид холёного безупречного тела не заставил дрогнуть ни одну струну в его душе. Он не хотел касаться императрицы. Ему это было до омерзения противно. И он долго стоял, вынуждая себя протянуть руку к собственной жене, а та покрылась пятнами стыда под его равнодушным немигающим взглядом.

Наконец, толкнув её на постель небрежным, если не сказать гадливым жестом, словно перед ним была не императрица, а убогая кисэн, Ван Со закрыл глаза: так было легче справляться с тошнотой и отвращением к себе.

Хотя сейчас его главная проблема – дурнота. А с отвращением – увы! – придётся жить дальше.

И с грузом предательства тоже.

Всё закончилось гораздо быстрее, чем ожидала Ён Хва и думал Ван Со.

Поскольку сам он оставался практически одетым, то встал с кровати и покинул императрицу сразу же, даже не оглянувшись. Он и так знал, с каким лицом смотрит ему вслед женщина, униженная его подчёркнутым безразличием и грубостью, граничившей с жестокостью. Он сделал всё, чтобы ей было больно и мерзко. Её слёзы и крики стали тому подтверждением.

А Ван Со было на это наплевать.

Разве между ними шла речь о ласке и любви? Отнюдь. Свою часть сделки он выполнил. Если, конечно, Ён Хва понесёт после этой ночи. А нет – значит, выполнит позже. Но как только придворный лекарь сообщит ему о положительном результате, свой аппетит императрице придётся умерить. Он и пальцем её не коснётся!

Выйдя в коридор, Ван Со напоролся на удивлённый взгляд евнуха, который тут же согнулся в поклоне, как и кучка служанок за его спиной.

Слишком быстро? Что ж…

Ван Со кивком указал им на приоткрытую дверь – займитесь императрицей! – и с каменным лицом прошёл мимо. Однако стоило ему остаться одному, как он скривился и, привалившись к стене, сполз на пол, заглушая хриплый стон прижатыми к лицу трясущимися ладонями.