Марья сияет, и я думаю о том, о чём не задумывалась никогда, хотя поводов было предостаточно, ведь с самого детства меня окружали одни мальчишки: справилась бы я с ролью старшей сестры для девочки, выпади случай?

Мы выходим на улицу и застаём интересную сцену. Двое защитников преграждают Лие подход к штабу, а она орёт на них едва ли не благим матом, размахивая сумкой как ниндзя мечом.

— Скажи, что ты не знаешь эту сумасшедшую, чтобы я со спокойной душой смог её пристрелить, — просит Кали, когда я подхожу ближе.

Он и ещё один высокий светловолосый парень стоят на охране территории со стороны главного входа. Очередной приказ Дмитрия, который, как по мне, привносит больше суматохи, чем помощи.

— Она не сумасшедшая, — заявляю я грубо, а, обращаясь к Лие, добавляю голосу мягкости: — Привет. — Протягиваю девушке ладонь, за которую она тут же хватается. — Пошли.

— В такие моменты я понимаю, почему мои родители вас терпеть не могут, — сообщает Лия, равняясь со мной.

Пока мы возвращаемся в здание штаба, она несколько раз бросает взгляд назад и даже умудряется продемонстрировать оставшимся в паре шагов защитникам средний палец, что меня не может не веселить.

Уже в холле первого этажа, Лия, успокоившись, обращается ко мне:

— Извини, что я без предупреждения явилась. Меня к сегодняшнему дню вообще в городе быть уже не должно было, но мои родители не смогут забрать меня. Верховная запретила кому бы то ни было, независимо от причины, проникать в ваш мир до тех пор, пока всё не закончится.

— А они бы смогли? Призма же не работает!

— Есть заклинания, способные создать односторонний портал, — Лия пожимает плечами. — Эффект от него одноразовый, а сил требует немерено, но родители готовы были на это пойти… однако снова нарушать закон отказались.

— Хоть кто-то в наше время умеет учиться на своих ошибках, — подмечаю я.

Мои слова вызывают у Лии грустную улыбку.

— Собственно, я зачем пришла-то… — начинает она, а потом вдруг замечает, что мы не одни. Её брови ползут вверх, реагируя на Марью со смесью удивления и некой раздражительности.

— Это Марья, — представляю я.

— Да, я вижу, — Лия касается своей шеи подушечкой указательного пальца, должно быть, имея в виду Марьин медальон с именем. — Слав, а можем мы поговорить наедине?

— Уже ухожу, — не давая мне ответить, нараспев произносит Марья. — Увидимся в тренировочном зале, да?

— Ага, — киваю я.

Лия молчит, провожая взглядом зеленоволосую. И только когда та исчезает на лестнице, ведущей вниз, продолжает:

— Я согласна на твоё предложение стать добровольцем… — Лия кусает губы. Это не страх — это неуверенность. — Если можно.