Получеловек, не до конца обратившийся оборотень, падает замертво.

— Вот так им пользуются, — рапортует Лиза, возвращая Рэму пистолет грубым толчком точно в грудь. — А теперь давайте поторопимся.

Сказанное становится её последними словами. В ту же секунду, как Рэм увереннее сжимает пистолет и кивает мне, мол, готов, а я снимаю с ножен на поясе ещё один кинжал, длиннее первого и имеющий широкое лезвие, заточенное с обеих сторон, Лиза впервые за сегодняшний день полностью обращается, становясь волком, и кидается в сторону разбитого окна, исчезая из поля нашего зрения.

Мы с Рэмом переглядываемся.

— Нужно вывести посетителей, — говорю я. — Но не через парадный вход. В кухне же есть другой?

— Да, — отвечает Рэм. — Для приёма продуктов.

— Тогда займись этим.

— А ты?

— А я помогу Лизе задержать преследователей.

Очередной взрыв, и вместе с ним чуть с опозданием — звериный вой. Я боюсь, что это Лиза. Если с ней что-то случится…

Я бегу за своей напарницей, перепрыгивая через оконный проём и едва не цепляясь за торчащие из него осколки. Улица заполнена едким красноватым дымом гуще прежнего. Взрывные мешочки, которые оборотни используют, начинены крупной железной стружкой и вредят не только тем, что затрудняют видение окружающей обстановки, но и тем, что воспроизводят ударную волну, способную разнести стружку в радиусе пяти метров.

Так некоторое время назад, как только мы с Лизой, успевшие прибыть на место после звонка о первом взрыве, на моих глазах несколькими железными отрезками поразило лицо и шею случайного свидетеля — женщины лет тридцати.

Она захлебнулась собственной кровью, не дождавшись помощи.

— Слава? — из динамика нарукавника доносится голос Дани. Я и забыла, что поставила в устройстве режим рации. — Вы там как? Мы идём по вашим следам, собираем раненых. К вам направлена пятёрка. Хватит?

— Понятия не имею, — отвечаю я.

— Всё настолько плохо?

Красная дымка рассеивается, и я вижу виновников «торжества»: ватагу полуборотней в рваных одеждах. Они напоминали бы мне обыкновенных бездомных, снующих по закоулкам в поисках сокровищ среди мусорных баков, если бы не рассечённые яростью лица и самодельное, но от этого не ставшее менее смертоносным, оружие.

— Вам, миротворцам, тоже стоит поторопиться, у нас могут быть раненые, — говорю я, хотя стоило бы выразиться иначе.

Раненые будут в любом случае. А могут быть стоит оставить для убитых.

В каждой моей руке по кинжалу. Я пользуюсь ими уверенно, но всё ещё недостаточно проворно, чтобы выжимать максимум из себя и из оружия. Рядом появляется Лиза. Её пасть в крови. Старую Славу, может, и стошнило бы прямо себе под ноги от такого зрелища, но сейчас я лишь долго выдыхаю, подавляя неприятное ощущение в животе, и снова перевожу взгляд на ватагу в десятке метров.